— Да. И нет. Почему классическое дзю-до в девятнадцатом веке оказалось менее эффективным, как прикладная боевая система? — спрашиваю потому, что вижу: он этот вопрос знает отлично. А аналогия слишком хорошая, чтоб ей не воспользоваться.

- Да потому, что в Кодокане, при разработке методик подготовки, исходили из ошибочного постулата, — удивлённо поднимает брови Рома. — «Любой приём удаётся при любых условиях, если ты владеешь им досконально», конец цитаты.

— А в чём ошибка? — улыбаюсь.

— Не учитывается реальное сопротивление противника, — ворчит Рома в ответ. — В применении к прикладу, ну, к прикладному применению, это означает потерю до девяноста процентов эффективности первоначального замысла. Удивляюсь вашей разносторонности, — Рома вопросительно поднимает бровь, — хотя теперь верю Карлику на все сто про этот ваш замес тут… но не понимаю, к чему эта проверка детских азов.

— Это не проверка, — продолжаю улыбаться. — Прямая аналогия. Мы исходим из того, что есть Бог — Творец.

— Да я и не спорю, заметили? — продолжает ворчать Рома наливая себе остывшего чая. Явно чтобы чем-то занять руки.

— В отличие от буддистов, мы, как и мусульмане, признаём и существование Врага нашегоТворца. — Продолжаю улыбаться. — И ваш тезис о свободе воли верен ровно до половины, как и тезис Кодокана. До тех пор, пока в, гхм, механизм принятия решения, вашей свободной волей, не вмешивается он, Враг Творца. Порой исподволь и незаметно. Особенно для обычных людей.

— Снова не спорю, — Рома решительно качает головой, — но мы, кажется, заходим слишком в дебри.

— Извиняюсь… — спохватываюсь. — Пример. Допустим, я в армии хотел убить человека для грабежа. А тот по случайности оказался вражеским диверсантом. И я, волей случая, избавил воинскую часть от кого-то очень плохого. Уточнение: погибший однозначно идентифицирован, как враг, с оружием в руках, и злой умысел его доказывается самой принадлежностью его к воюющей с нами стороне. Вот вопрос: я, с вашей точки зрения, молодец? А моей рукой бог водил? Или преступник?

— Если упрощённо, награждать. Не расстреливать. — Принимает «правила игры» Рома. — Но да, видимо, с точки зрения вашего Судии, всё совсем иначе. Понимаю о чём вы, но сами же понимаете мой ответ. В нашем стандарте, вы молодец. Не убийца, а герой. А что до тернистого пути, ну так свезло. Должно же кому-то везти в жизни?

— А по-нашему, стопроцентный грешник, — киваю. — Дела не считаются, если с намерениями не совпадали. Возвращаясь к нашему с вами случаю…

— Да-да, хотелось бы, — деликатно напоминает Рома. — А то…