— Что же? — спросила Эйни, пялясь на проституток, демонстрирующих откровенные модели одежды и вульгарное поведение зеркальным стёклам машины.

— Почём тут органы фурри акул.

В какой-то момент узость коридоров гетто не позволила более использовать машину как транспорт и, поставив сигнализацию на боевой режим, Чак повёл девушку пешком. С каждым следующим шагом они углублялись в кишащий суетной человейник. Рынок был переполнен в основном людьми, хотя глаз Эйни изредка находил в толпе и полуфурри, выглядящих так, словно они всем своим видом хотели донести до всех и каждого «рыпнешься — загрызу».

— Тут везде бартер, — пояснял Чак. — Планетарные деньги в ходу, но редкость.

— Чем они тут меняются? — оглядывалась Эйни, вертя ушастым бронешлемом, сделанным под волчью голову.

— Всем, — выдохнул Чак. — В основном обменивают на еду.

— Но ведь жителям планеты хватает еды. У нас даже кормушки для животных стоят, — удивилась лисодевочка.

— Хватало бы, если бы полиция контролировала преступность. Каждый, кто тут живёт, вынужден платить бандам процент от доходов и от выдаваемой еды. Кроме того, тут процветает органлегерство и межвидовой каннибализм — человечину они, возможно, и не едят, но вот мясо фурри, думаю, тут в цене, — Чак остановился, повернувшись на Эйни. — Да что там, я даже могу тебе показать, где его продают.

— Может, не надо? — взмолилась девушка.

— Мы тут как раз за этим. Кстати, мы уже пришли!

Они остановились перед глухой стальной дверью с таким же оконцем, проёмом, запертым изнутри. Эйни подняла голову вверх, дверь как ни что подходила к этому зданию, в торце которого она находилась. Обшарпанное, серое, без окон на первых этажах и с зарешеченными окнами на всех остальных. Оно было каким-то злым и одновременно несчастным, как в той песне про собаку, которая стала кусачей именно от собачьей жизни.

— Бух-Бух-Бух, — постучал Чак железным кулаком костюма о дверь, включив сканер ближнего действия, чтобы определить текстуру запоров.

Дверь была армирована и запиралась изнутри на широченную щеколду.

— Пошли вон отсюда! — донеслось из-за железного полотна.

— Длиза, это я, Чак, открой, надо поговорить! — в ответ на посыл произнёс волчонок.

— Нет тут никакого Близы, и тебя тут тоже не знают и видеть не хотят!

— Ну как ребёнок, ей богу, — пожал плечами Чак и отошёл от двери на пять шагов, пробубнив себе под нос, — должно инерции хватить.

Он переключил ноги на максимальную мощность, а корпус перевёл в блокированный режим, что делало костюм не гибким, но зато так тело могло выдержать серьёзную нагрузку, даже если по нему проедет колёсный грузовик.