— Печально. Так вы с отцом не общаетесь? — уточнил Чак.

— Нет особо. Он работает где-то в министерстве, там, где и должен работать лис. Иногда высылает мне деньги. Видимо, он предполагает, что ему ещё когда-нибудь по его карьерным делам понадобится дочь, — улыбнулась Эйни.

— Ну а Спирит? Я впервые вижу человека с несгорайкой.

— Их я набила за счёт экологии, этического поведения и нравственности.

Чак закашлялся, подавившись слюной, но Эйни, поняв тот вопрос, который он никогда не задаст, ответила:

— Спирит особо реагирует на ложь. На любую. На ложь другим, ложь себе. А ещё он знает всё наперёд и способен оценить последствия. Короче, можно сказать, что с первой несгорайкой мне повезло.

— Смотри, Эйни, ты вначале спросила, куда мы едем, и я сказал, что расскажу позже. Оглянись. Наш город — это крупный центр, где всё самое вкусное поделили кланы и богатые корпорации. Но есть и периферия. Заводы по переработке мусора, экологические холдинги, зерноперерабатывающие предприятия, канализация, наконец. Всё это надо кому-то обслуживать, чтобы нам жилось хорошо. Когда-то я слышал это от бабушки, но, честно говоря, не очень люблю сюда заезжать. Тут живут и работают дешёвые в производстве люди. Их создают по заявке предприятий, и они сызмальства готовятся занять приготовленные для них рабочие места. В этих кварталах об эфках даже и не слышали — умерших от старости, тяжёлого труда, голода или банд просто сжигают в печах. Не слышали тут и о качественных генных трансформациях. Тут нет полиции, а вместо закона — влияние группировок. Зато много дешёвого товара: имплантаты, оружие, наркотики, органы. Всем выгодно, чтобы здешние граждане были не умнее микроволновки. Уровень образованности тут ограничивается тремя классами образования и курсом патриотизма, всему иному их учит улица. Вот оно, настоящее гетто Дрим сити.

— Я знаю, что такое гетто, мы озеленяли такие в рамках правовой программы по взаимодействию с исправительными учреждениями.

— Уверяю тебя, это гетто не озеленял никто. Выводить сюда детей — это значит рисковать их жизнями и провоцировать антиобщественный элемент. Преступник постоянно думает, на ком бы нажиться, а детишки с саженцами в руках вполне себе ходовой товар.

Джип медленно скользил над разбитой дорогой, между серости многоэтажек с вывешенным на бельевых верёвках бельём, мимо толпящихся групп — по три, пять человек, сверлящих взглядами проезжающую бронемашину. Где-то вокруг постоянно слышались крики, выстрелы, мат.

— Нас не обстреливают лишь потому, что мы в тачке волков, — произнёс Чак. — Жизнь тут не стоит ничего, но нас волнует другое.