Голограмма погасла, а на коммуникатор тут же пришло другое видео-сообщение. Чак по привычке вывел его на большую голограмму. По центру изображаемой комнаты стояло на коленях два фурри волка, его отец и мать, окружённые полуфурри белками.
— Не придёшь в лесополосу под Хилсаммер стрит, 49 до полуночи, они разделят судьбу убиенных тобой наших братьев. Можете хоть всем кланом на обмен явиться, иначе заложники умрут. Часики тикают, пёс! — вещала белка в маске на внезапно оборвавшейся записи.
Слов больше не было. Дыхание замерло. В сознании Чака буравила одна только мысль:
«Как же так, ведь всех волков эвакуировал клан?»
Он попытался позвонить на коммуникатор, с которого пришло сообщение, но номер уже не существовал.
Чак корил себя за то, что поверил волкам на слово, что не позвонил родителям, когда это было ещё возможно. Сейчас, конечно же, их коммуникаторы были не доступны.
«Тупые кровожадные белки», — мелькало в его голове, он уже летел туда, куда указал хрен из видео.
— Стой! Туда нельзя! — взъерепенилась Эйни, вокруг её головы снова летали звёздочки Спирита.
— У них мои родители, — сухо сказал Чак.
— Почему они сказали, чтобы ты приходил хоть со всем кланом? — не унималась Эйни.
— Может, они хотят мира и переговоров?
— Или на месте встречи вас… — Эйни поправилась. — Нас всех ждёт засада или фугас.
— Не выдумывай, какой фугас? — отмахнулся Чак.
— Смотри, если ты туда приедешь, твой Спирит рейтинг оборвётся, — на глазах лисодевочки выступили слёзы, а сама она показывала дрожащей ладонью на голубые пиктограммы, парящие перед самым лобовым стеклом. — Надо звонить Самалит!
— Она же говорила, что не даст людей! Думаю, даже если её детей возьмут в плен, — покачал головой Чак.
— Чак, не нужно решать такие дела с горячей головой! Ты находишься внутри проблемы и естественно под её властью. Выйди, подыши свежим воздухом, а я пока позвоню Самалит, — прошептала Эйни.
— У тебя есть её номер? — удивился волчонок.
— Да, на коммуникатор пришло, сразу после разговора по голопроектору, — поспешно ответила лисодевочка.
— Чёрт-те чё происходит! — выругался Чак, но остановил машину и, съехав с флай линии, припарковался на крыше одного из зданий, что строжайше запрещено нормами передвижения по городу, под угрозой лишения прав.
Он хлопнул дверью, глубоко вдохнул воздух. Внутри было зло и жестоко. Пара подушечек никотинки отправилась в рот, а перед глазами предстал играющий неонами город Дрим Сити.
«Долбанная мечта… для кого-то мечта, а для кого-то пожизненная каторга», — злился Чак на белок, на себя, на Самалит, на весь мир.