— Ты можешь быть с нами одновременно! — прошептала Зилини, входящая в душевую сквозь кровавую завесу. — Накажи меня первой за то, что считала тебя инфантильным, не способным на поступки ребёнком!

Ладони аналитика заскользили по телу Чака, гладя то его, то Ролли.

— Иди к нам по рейтингу вниз! Будь нашим Т-первым! — шептали девушки, наглаживая парня стоя с ним по грудь в крови.

Острые щекочущие сосочки Зилини касались тела Чака, они обе целовали его в шею, они обе шептали ему разных сторон.

— Ты достоин лучшего, всего лишь нужно прикончить двоих адептов твоей группы. А так как ты на несгорайках, твои силы сохранятся, кроме того, добавится власть Тирипса! — голоса слились в единый приятный мурлыкающий, обволакивающий фон, пахнущий кровью и сексом.

Кровь поднималась и поднималась, и вот уже над поверхностью жижи остались видны лишь глаза девушек, а сам Чак стоял уже по горло в затопленной душевой.

— Двоих? — смущённо, не в силах перевести дыхание, переспросил парень.

— Двоих! — подтвердили голоса.

Взгляд Чака устремился вперёд, где в кроваво-красном отражении душевой кабинки он увидел её. Девушка-ёж со стрелой-пером в сердце. Она что-то шепчет, указывая пальцами на свои губы.

«Читай по губам, повторяй за мной».

Кровь заливает лицо и глаза Чака, подступая к дыхательным путям. Наслаждение накатывает волнами и хочется погрузиться туда целиком, забыв про естественную потребность даже в дыхании. Он приподнимается на цыпочках не в силах прервать эйфорию, что качает его на плаву, словно морские волны. А там, за гранью душевой, словно живая стоит Суппи. Она что-то говорит и это всего одно слово, она повторяет его много-много раз.

«Магичка чего-то хочет? Хочет, чтоб я повторил!» — расшифровывает Чак.

Её лицо кривится — так учат говорить детей. Улыбка — шипящий знак, далее следует короткий глухой звук, снова улыбка, рычащая звонкая буква, язык Суппи вибрирует и вдруг замирает у нижних зубов, но потом, прилипая к нёбу резко отталкивается, будто выбрасывает что-то изо рта проч.

«Она хочет, чтоб я повторил, но какой в этом смысл говорить без воздуха, говорить в бочке наполненной кровью?»

Сознание Чака начало плыть и терять линии реальности, а удовольствие сменилось усталостью и желанием осесть прямо в кровавую бочку и уснуть. Но Суппи не даёт спокойно спать, она кричит, она просит, она требует, жестикулируя и показывая на свои губы.

«Это какое-то слово…»

В глазах у Чака темнеет, и темнота погружается вглубь его разума. Сквозь буро-красную пелену и смердящую кровь он читает по её губам, словно по слогам: