— Что «как»? — спросил Мяч.
— Было какое-то сравнение, но оно почему-то вылетело из моей головы, — признался я. — Тот, с кем мы говорили, считает Несущего свет самым опасным из всех известных ему врагов во всех мирах, плоскостях и линиях времени.
— Так, кто такой Несущий и почему мы о нём говорим? — спросила Эйни.
— Я не знаю, — признался я. — Мы как-то с ним связаны, но я не могу вспомнить как.
— Кто-нибудь что-нибудь понимает? — спросил Мяч, глядя на пустые колбы-капсулы в своих лапах. — Зачем мы взяли это с собой?
— Ну как зачем? Для пробы грунта, конечно. Это очень важно — понять, насколько изменилась Терра после слияния с другим миром, — с упреком, словно на сумасшедших, взглянула на нас лисодевочка.
Все это время меня не покидало странное чувство, словно говоривший с нами второй бортовой стрелок давно погибшей цивилизации лишил нас чего-то важного, но взамен дал нам шанс выиграть в пока еще неведомой игре…
Матрица мезанихов приняла его сразу в изначальном виде, и никто из живущих в этом нуарном мире словно бы не замечал того, что он гуманоидный пес, относясь к этому так, будто это было нормальным для их планеты. При этом Анубис нигде не видел привычных для довоенной Терры фурри и каких-либо генных модификаций в виде хвостов или ушей непривычной формы…
Мезанихи были совсем как люди, причем походили на них не только внешне. Общество этих гуманоидов жило со своими проблемами и заботами, и, как понял бывший чёрный Странник, вся планета представляла собой один бесконечный мегаполис, смердящий чёрными трубами заводов под таким же темным небом. Светлый день сменялся такой же светлой ночью, которую обеспечивали шесть светящихся дисков: два планетоида-спутника, три газовых гиганта и одна звезда Визус, белый остывающий карлик. Иногда Анубис, стоя на застекленной террасе высотного ресторана, наблюдал за движением небесных тел и уговаривал себя не испытывать к этому миру никаких эмоций, несмотря на его детальную прорисовку и особую красоту локаций. За время, прошедшее с момента его заключения в систему, он обзавелся псевдоматериальными ценностями, и это было плохо.
"Начнешь играть, к примеру, качать магию — погрязнешь в матрице; увлечёшься чем-то — погрязнешь в матрице; шаг вправо или влево — и вот ты уже играешь, а это дорожка в один конец без шанса на выход или победу'.
Тёмно-синий костюм-тройка сидел на нём как влитой. Под жилеткой с черной кожей контрастировал белый ворот рубахи, утянутый галстуком-бабочкой. Анубис различал цвета, в отличии от других живущих здесь, и держался своим сознанием за это словно за сверхспособность, доступную только ему. Матрица придумала для него послужной список, семью и даже документы об образовании, штрафы за неправильную парковку и превышение скорости. И это был ее очередной крючок.