Для чебольки было неважно, встанет тетка на ее сторону или нет. Важен будет лишь сам факт их беседы. Пак Сумин обладала информацией, которая была доступна только Пак Ки Хуну и еще горстке людей и, зная вовлеченность тети Чхве Кан-Ми в финансовые дела компании, она точно была в курсе хакерской атаки, которая опустошила счета компании. Кан Гванджин говорил, что в общей сложности в ходе скоординированной атаки они увели со счетов эквивалент почти миллиарда долларов, который растворился в офшорных зонах и на подставных счетах. Часть денег была переведена в криптовалюту — правительству Севера нужно было оплачивать санкционные товары в Китае, так что биткоин подходил для этого идеально — и именно с этими деньгами Кан Гванджин сбежал из страны. В общей сложности почти двести миллионов долларов по курсу на момент побега — таково было состояние ее мужчины.

У Пак Сумин не было никаких душевных терзаний на тему того, что Кан Гванджин — киберпреступник. Пострадавшими всегда был крупный бизнес, и свою главную операцию он провел как раз против южнокорейских чеболей. Как Пак Сумин относилась к соотечественникам-бизнесменам? Так же, как и они к ней — с плохо скрываемым презрением. Для чеболей она была всего лишь дочерью второго сына, расходным материалом одной из семей, они же для нее — богатые ублюдки, вместо сердца и мозгов у которых стоят кассовые аппараты.

Факт же того, что ее аскетичный ассистент, который в их первую встречу был больше похож на нищего или бродягу, был богаче чем сама Пак Сумин — а выручить сумму, эквивалентную двумстам миллионам она бы не смогла, даже если бы распродала все доставшееся ей наследство — окончательно открыл девушке глаза. Богатство не было самоцелью и смыслом жизни. Это лишь инструмент удовлетворения возникших потребностей. А последнее определяет сам человек. До их встречи Кан Гванджин был вполне счастлив, питаясь простым рисом, изредка покупая мясо в магазине и почитывая свои глупые романтические истории для школьниц. Он спокойно принял совершенно иной образ жизни — с сумками Hermes и автомобилями за сотни тысяч долларов — но это не изменило его сути и отношения к миру вокруг. Он остался все тем же Кан Гванджином, который в любой момент мог отказаться от всего этого роскошества. И в этом и была та степень свободы личности, к которой стремилась Пак Сумин. Не ты для богатств семьи, а богатства — для тебя. Способность радоваться тупой красно-белой рисоварке так же, как радуешься новенькому рычащему Майбаху из салона. Сохранение вкуса к жизни, сохранение своей личности. Конечно, она выросла в роскоши семьи чеболя, с прислугой и личной охраной, но она могла хотя бы остановить тот процесс, который разлагает душу и превращает тебя в человека, подобного Пак Ки Хуну или Пак Бо Гому. Но для этого надо освободиться от гнета семейства и жить самостоятельно.