Я сидел за потертым маленьким столиком и потягивал мерзкий кофе из старбакса. Условная территория кофейни была огорожена от общего потока пассажиров, спешащих на выход к парковкам, только хлипкими столбиками с ленточкой. По сравнению с южнокорейским кофе, этот напиток был просто омерзительным. Все же, корейцы были еще теми кофеманами, но при этом я делал скидку на то, что это было обычное сетевое заведение. В настоящих арабских кофейнях, я был уверен, дела обстояли намного лучше, хотя за неделю, что я находился в Эмиратах, мне пока так никуда и не удалось выбраться. Слишком много было дел и приготовлений, я не мог отвлечься ни на минуту.

Я настоял на том, чтобы оставаться мертвым так долго, как это возможно, скрывая то, что я жив, даже от Пак Сумин. Ей уже сообщили, что я погиб, отмотать это назад нельзя, но если дать ей знать, что со мной все в порядке, ее родня может что-то заподозрить. Мне оставалось только надеяться на то, что чеболька справится с давлением и дождется, когда Гю Чон решит вопрос с документами и нашим выездом из страны.

Да и, строго говоря, я не был уверен в том, что Гю Чон позволил бы мне выйти на связь с Пак Сумин раньше времени. Все же, он был параноиком похлеще меня, хотя, казалось бы, куда уж больше. Так что для внутреннего комфорта и спокойствия я не стал перекладывать ответственность на чужие плечи и справедливо считал, что сохранять инкогнито — именно мое личное решение.

За которое я, конечно же, поплачусь. Думаю, к первому скандалу из-за моего вранья о кошельке, который Пак Сумин обещала мне когда-то, добавится еще и скандал о моей фальшивой кончине, но я был к этому готов. Я был готов к чему угодно.

Самолет Пак Сумин приземлился полчаса назад, но я понимал, что пока они доедут по взлетной полосе, пока доберутся до терминала, пока пройдут паспортный контроль… Вроде бы, я осознавал, сколько это времени займет, но она все равно появилась внезапно.

В какой-то нелепой накидке, которая едва прикрывала немного выпирающий живот, с подушкой для сна на шее… Как будто в чем она ходила по квартире в Сеуле, в том и отправилась в путь, совершенно теряясь на фоне пестрой толпы.

Я увидел ее издалека.

Ведь очень сложно было не заметить любимую женщину, которая стоит посреди дубайского аэропорта и ищет тебя взглядом, держа в руках красно-белое яйцо рисоварки.

Вместо послесловия

Дорогие читатели! На этом приключения северокорейского капитана Кан Гванджина заканчиваются, в целом, я сказал всё, что хотел, и привел героев туда, куда хотел. Конечно же, за кадром осталось множество событий, которые происходили или могли бы произойти, но в первую очередь, это была история Гванджина и Сумин, и именно ее я вам и рассказал. В тексте остался задел на «второй сезон», он же вторая арка с определенным таймскипом, но будет ли она когда-нибудь написана, или же я оставлю цикл в текущем виде — я не знаю. Сейчас я точно уверен, что моральных сил продолжать работу над «Северокорейским хакером» у меня уже нет, ведь изначально это планировалось как однотомник для конкурса «Офисная дорама» без какого-либо потенциала. Вы решили иначе — за это вам спасибо. Пусть мне и пришлось передвинуть другие запланированные релизы.