— И поэтому ты ищешь нового мужчину.
— Не обязательно. Возьми меня к себе. И я буду тебе служить. Верно…
— Вряд ли, — девочка разом потеряла интерес. — Верность для тебя — это слишком сложно.
— А для тебя, маленькая девочка? — рабыня подалась было вперед. И Ицтли с Ксочитл шагнули, хотя Императрица вскинула руку, останавливая. — Ты… ничего не видела в этой жизни… ничего не знаешь… не понимаешь… живешь в золоте и сытости…
— Золото здесь. — Императрица произнесла это с легким упреком и указала на Верховного, — у него. И у тебя. Но у тебя только на коже. А внутри все черное.
Она чуть задумалась.
И добавила.
— Когда черного станет слишком много, я скажу тебя убить.
Прозвучало буднично.
— Думаешь, послушают?
— Думаю, что тебе надо сделать так, чтобы черного стало меньше. Тогда ты перестанешь ненавидеть.
— Зачем⁈
— Затем, чтобы жить.
— Я…
— Ты не живешь. Тебе просто кажется… — Императрица потянулась и взяла-таки раковину. Провела пальцем по гладкой поверхности и, вздохнув, протянула её женщине. — Возьми… тебе ведь они нравятся.
И женщина взяла.
Прижала к груди.
Поднялась…
— Если ты еще раз приблизишься к ней без дозволения, — Ксочитл умела двигаться быстро. И, схватив соперницу за волосы, рывком заставила её запрокинуть голову. Острие клинка прижалось к коже. — Я сниму кожу с твоего лица. И тогда посмотрим, чего будут стоить твои чары.
Красная капля покатилась по золотому горлу.
А Верховный вздохнул.
Только страстей им сейчас и не хватало.
[1] В оригинале — колыбельная народа науатль.
Глава 23
Ирграм
Роза постепенно приспособилась сама переставлять ноги. Пусть стопы её загибались друг к другу, а колени, наоборот, не разгибались, но тело худо-бедно держалось в вертикальном положении.
И само эти, вывернутые, ноги переставляло.
Дорогу Роза как раз знала, что было несомненным преимуществом. А вторым — её неспособность говорить. Она пыталась, но стоило произнести пару-тройку фраз, и голос срывался, а тело сотрясал кашель. Ирграм и после первого приступа замолчал бы. А эта… то ли упертая, то ли не очень умная.
Мысль поразила его в самое сердце.
А и вправду, с чего он решил, что если Роза — Древняя, то сразу и умна? Будь они все умными, как принято считать, небось, не сгинули бы безвестно. Да и само общество, в котором все умны, показалось Ирграму слишком уж… нереальным.
В общем, так и дошли, каждый со своими мыслями, до двери, вывернутой наружу.
Она поразила Роза настолько, что та отпустила плечо и сама сделала пару неловких шагов. Покачнулась, упала бы, но выставила руки, вцепившись в остатки двери.