— Это что же значит такое?
— Ай, — махнула она рукой. — Ну его в баню. Через меня хочет быть ближе к главарю, понимаешь?
— И его, значит, в баню?
Она опять засмеялась.
— Нет, не в этом смысле.
— Правильно. А то не баня, а вавилонское столпотворение будет.
— Вот смотрю я на тебя, Григорий Стрела, — прищурилась она, — и понять не могу.
— Да ладно, что там понимать? Вот он я весь, как на ладони.
— Не похож ты на остальных, тех кто вокруг братика моего вьётся. Вроде всё то же… но не то…
Я усмехнулся, глядя ей в глаза, но она в этот момент не улыбалась, а напротив, говорила очень серьёзно. И смотрела серьёзно и говорила. Серьёзно и задумчиво. Будто решала какую-то непростую задачу, связанную со мной.
— Надо за тобой понаблюдать, понять, чего хочешь, чего ищешь в этой жизни, — сказала она, наклонилась ко мне через стол и внимательно всмотрелась в глаза.
— А он не опасается, — усмехнулся я, — что вместо карьерного роста, братишка твой ему рога поотшибает? Рискованно ведь к сестре Сармата клеиться, наверное.
— Может и так, — пожала она плечами, возвращаясь назад и откидываясь на спинку стула, — да только мне всё равно, какой он, Волчонок этот. Не в нём дело… Ладно, надо идти. Мне ещё сделать кое-что нужно до вечера.
— Помочь? — предложил я.
— Да я уж сама.
В этот момент раздался шум и в комнату снова вошли Сармат и Лысый. Не вошли, а ворвались. Теперь ещё и с Башкой.
— Нет, Лысый, ты чё творишь! — бился в истерике Сармат. — Как можно было время перепутать? Я же говорил, вопрос важный! Ты чем слушал, вообще? Чё-то я тебя в последнее время вообще не понимаю! Косяк за косяком! То одно, то другое! С этим Аджаном вообще херня получилась! Кто ему эту фомку подкинул, а?
Лысый не знал, что сказать и не мог противостоять такому напору, а только хлопал глазами.
— Зашибись! — воскликнул Сармат. — Дело просрали и никто не знает, кто виноват, да?
— Почему никто? — хмыкнула вдруг Лиза и немного свысока глянула на меня.
— Что? — недовольно кивнул Сармат.
— Я знаю, — ответила она и улыбнулась…
Мысль понеслась, вспыхивая микроскопическими молниями по нейронам. Лиза, Лиза, Лиза… Впрочем, от бухгалтера и двоюродной сестры местного босса можно было бы ожидать именно этого — бульдожьей хватки, холодного рассудка, циничного вероломства и нероновской похотливости. Но, с другой стороны, верным было и то, что Лиза такой не казалась.
Повисла тишина и присутствующие повернулись ко мне. Ловко, нечего сказать. Ловко. То, что она видела, как я ночью влез в окно, я предполагал. Но то, что поступит, как самка богомола я не ожидал.