Голос твой теpяется вдали
Что тебя заставило
Забыть мелодию любви…
— Зоя, — позвал я и толкнул дверь.
Я вошёл в комнату и… Ну, твою же мать! Сердце ухнуло, как Царь-Колокол. Ухнуло и оборвалось. Зоя!!! Да как же так!
Я бросился к ней. Она лежала в своей кровати на спине, раскинув руки в стороны. На губах ещё лопались красные пузыри, но глаза смотрели в потолок неподвижно, а из подреберья торчал нож, тот самый, который потерял Славка.
— Скорую!!! — заорал я, повернувшись к двери. — Славка! Беги срочно вниз!!! Вызывай скорую!!! Ножевое ранение!
Дверь в ту же секунду распахнулась и на пороге появилась группа вооружённых милиционеров с серьёзными лицами и один товарищ в штатском. Они замерли на мгновение, будто хотели послушать прекрасный голос:
…Стань моей Вселенною
Смолкнувшие стpуны оживи
Сеpдцу вдохновенному
Веpни мелодию любви…
— Спокойно! — твёрдо и презрительно произнёс стальным тоном штатский. — Руки! Руки в гору, я сказал!
Я подскочил к окну и глянул наружу.
— Ты не понял меня? — повысил голос мент в штатском, и в тот же миг его стая кинулась на меня.
Внизу перед зданием стояло несколько машин — «Волга» и два уазика. Даже если я смог бы уйти вот от этих…
— Собаки сутулые, — прохрипел я, потому что они навалились и начали ломать руки — Помощь человеку окажите!
Молодцы оказались очень даже подготовленные, просто так раскидать их было невозможно и выскользнуть не получилось. Я попробовал и тут же получил по почкам.
— Скорая уже в пути, — усмехнулся штатский, когда меня одолели и держали, будто готовили подвесить на дыбу.
А Зоя выглядела очень плохо. И произошло всё только что, буквально несколько минут назад. Сука! Кроме Сомова было некому. Он мог узнать, когда я приду от Сёмушкина. И Зое, скорее всего, именно он дал команду не выезжать из общаги, ждал момента, урод. Дождался, тварь.
— Вы хотя бы пульс проверьте!
Какое там, меня выволокли из комнаты и протащили по всей общаге. Народ вывалил из комнат и стоял, разинув рты, глядя, как комсомольца, активиста и отличника тащат на убой. Такого кошмара здесь сроду не бывало.
— Он за хулиганство пятнадцать суток отсидел, — говорили рядом с лестницей.
— А она с Царьком спуталась… — шептались на вахте.
И только менты ничего не говорили, а делали свою работу молча и остервенело, будто превратились в кромешников Малюты Скуратова. На душе было погано. И даже не столько из-за ложного обвинения, от которого теперь хер отобьёшься, а из-за того, что Зоя ни в чём не виновата была. Славная девушка, хорошая, добрая, по большому счёту, и наивная.
Ну, сука, Сомов! Я ведь тебя на куски порву! Доберусь только!