— А что сказать? Надо сначала материалы проверить. Возможно, действительно фальшак, потому что на мусора Волчонок точно не похож.
— Рука руку моет, да? — растянул губы в улыбке босс. — А ты сам, случаем, не мусорок?
— Чего? — нахмурился я. — Ты палку-то не перегибай.
— А чё ж ты с ним-то крутился всё время?
— Хорош гнать, шеф.
— Как не посмотришь, сидят пиво пьют. И в гостинице вас вместе братва видела. И на базаре постоянно. Сидят, в натуре, крысы, шу-шу-шу, шу-шу-шу! Кому кости мыли, мне? Или договаривались, как Башку валить? Чё? Задрожали поджилки?
— С чего бы? — спокойно пожал я плечами. — У тебя паранойя, Сармат. Кругом одни менты мерещатся. Ну, давай, предъявляй, если есть чего.
— Ты как Берия, — невпопад заржал Лысый. — Чистку решил устроить.
— А ты мне понятиями не тыкай, — не обращая на него внимания, продолжал Сармат. — Здесь понятия мои, я сам определяю, что делать и как делать. Значит, говоришь, что ты не мент? Докажи тогда.
— Мне-то это зачем? — хмыкнул я. — Тебе надо, ты и доказывай.
— А ты помело своё поганое попридержи, — со злобой рыкнул он. — Докажи, что не мент! А то пойдёшь следом за своим кентом прямиком к свиноматкам. Они уже там друг дружку жрут с голодухи.
В руке Сармата зловеще блеснул пистолет.
— На, возьми. Доверяю именно тебе вышибить мозги этой крысе. Держи, сказал! Ну!
В этот момент Башка тоже достал ствол и направил на меня.
— Правильно решил, Сармат, — кивнул он. — Поддерживаю.
— Лысый! — крикнул главарь, не отрывая от меня взгляда.
И Лысый тоже направил на меня свою дуру. Сармат презрительно улыбнулся и отошёл в сторону, освобождая место. Берия, сука, нашёлся. Берия, Берия вышел из доверия…
— Стреляй, Стрела. Это твоя первая настоящая проверка. Кровью. Вали мусора. Вали его! Я считаю до трёх. Если не выстрелишь, мы тебя самого завалим. Давай, покажи, мент ты или человек.
Я повёл плечами. Сердце колотилось, как сумасшедшее.
— Раз…
Нужно было срочно что-то делать.
— Два…
Я посмотрел на Волчонка и встретился с ним взглядом.
— Два на ниточке…
Он выглядел спокойно и отстранённо, будто говорил, мол, давай, Стрела, поступай, как тебе сердце подсказывает, а мне всё равно. Я знал, на что шёл.
— Три…
Я поднял руку.
— Да стреляй ты уже!
Повисла тишина. Возможно, замедлилось время, или вообще остановилось, а может быть, обострились реакции или, пока мы здесь разыгрывали сцену из кино, исчез весь мир. Я ни в чём не был уверен, пока не почувствовал дуновение ветерка. По телу электрическими искрами пронёсся холодок, защёлкали, топорщась волосы на затылке, скрипнула тусклая лампа, болтающаяся под потолком на цепи, заорала свинья в загоне, и её отчаянный вопль подхватили оголодавшие товарки и товарищи.