— Шутишь? Это же уже вот. Чуть больше недели до сессии Верховного совета.
— Ну, давайте думать, что делать. Нужно хотя бы статьи, касающиеся суверенитета союзных республик не включать. И вообще надо сначала провести административную реформу, а потом закрепить в конституции.
— Так, Григорий, успокойся, — покачал головой Львов. — Разгорячился как. Уже и конституцию поменять хочешь. Вон, покраснел даже, лицо такое, что сам на себя не похож.
— Да, — кивнул я, — простите, разошёлся, вот и раскраснелся. Как говорится, ну и рожа у тебя, Шарапов…
Ёлки!!! Я сразу вспомнил: «Шарапова»! Рая, у Раи была такая фамилия. Шарапова! Меня будто молнией пронзило.
— Товарищи, нужен перерыв! — воскликнул я. — Десять, максимум пятнадцать минут.
Не давая им сообразить, что к чему, я выскочил из квартиры и опрометью бросился обратно в институт. Ну, конечно! Это же сегодня. На тренировке. Скорее, только не опоздать!
Я влетел в фойе и бросился в спортзал. Рая-Рая-Рая в двух шагах от рая… Только не опоздать, только не опоздать!
— Стрелец! — окликнули меня, когда я пробегал мимо стенда с расписанием.
Я повернул голову и обалдел. Это снова был Вася Сомов.
— На Стрельца и зверь бежит! — сказал он и криво ухмыльнулся.
Похоже, этот мир крутился вокруг Сомова.
— Эй! — воскликнул он. — Стрелец!
Но мне было не до Васи. Я торопился к Рае Шараповой. Как я мог забыть! Вихрем промчался по коридору и влетел в спортивный зал. Где вы, Сергей Сергеевич, где вы, штангисты с мощными ляжками и бицепсами, толще моей ноги?
Одна. Она была совсем одна. Рая лежала на скамье, ноги стояли на полу и были напряжены, спина выгнулась, а в руках у неё был гриф с охренительным грузом. И не хватало буквально пары сантиметров, чтобы положить скользкую и ставшую неподъёмной и убийственной железную палку на крюки.
Рая делала жим лёжа. Последний подъём не задался, и сейчас она была на гране, на самом краю, когда мышцы уже не справлялись и тяжеленный снаряд вот-вот должен был полететь ей на грудь и на шею. Травмы мышц, сломанные рёбра и прочие ужасные вещи, которые не просто вычеркнут её из спорта, но и причинят ужасные мучения.
Рая захрипела, понимая, что больше не может держать эту железную дуру и, что сейчас случится ужасное.
— Держи! — заорал я, ударом распахнув дверь и устремляясь к ней. — Держи! Давай! Жми! Ты можешь!
Я подлетел к ней, когда её левая кисть разжалась и рифлёный, мокрый от пота гриф сорвался и рухнул вниз. Не хватило буквально доли секунды. Но я успел. Успел вовремя. Схватил на лету. Она в изнеможении уронила руки, а я поднял штангу и положил на крюки.