— Ты смотри, в рапорте не напутай ничего.
— Не-не, я всё наизусть заучил.
Он высадил меня у одноэтажного здания из железобетонных блоков и сказал, что вернётся минут через пятнадцать.
Сердце немного завибрировало, застучало. Не так, как в метро, не так как в схватке. Иначе. Этот стук мне был хорошо известен. В бою я зол, яростен, но спокоен, а вот тут… Сладкая тревога разлилась по груди. Не пустота, а томление. Шёл поставить точки над «и», а получалось не пойми что.
Дело шло к вечеру и снова, как и тогда, после клуба, воздух делался влажным и холодным. Пахло точно так же, как тогда и ветерок был таким же…
Тьфу, старый дурак. Нужно пропить что-нибудь, для мозгов, сентиментальность признак плохого кровообращения. Всё же решил уже, зачем прусь? Я и сам не знал. Подошёл к двери и постучал. Никто не открыл. Тогда я толкнул дверь и вошёл в небольшую прихожую, в которую выходило ещё несколько дверей.
Одна из них приоткрылась и оттуда выглянула светлокудрая головка.
— Вы к кому?
— Да… я хотел спросить, Люся дома?
— А-а-а! Григорий! Я вас узнала! Люся, Люсь! Иди скорей! Гость у тебя!
— Какой ещё гость? — донёсся знакомый голос.
— А вот, посмотри сама. Хороший гость. Симпатичный.
Блондинка засмеялась и пропустила вперёд Люсю. Она вышла и увидела меня. Увидела и будто на невидимую стену налетела, встала, как вкопанная. Я улыбнулся, а она смутилась, покраснела и, от того что я увидел, что она смутилась, покраснела ещё сильнее. И, в конце концов, я и сам замер, будто кол проглотил. Единственное, что румянцем не покрылся.
— Привет, Люся…
— Привет, Гриша… Ты… Ты выздоровел?
— Да, — пожал я плечами… — Некогда болеть…
— Оно и хорошо…
— Ну, да… Я знаю, ты приезжала в больницу… с Алей…втиной…
Она снова покраснела.
— Ты знаешь, я сказать хотел. Объяснить как-то, чтобы ты не думала, что я… Сейчас, подожди… Я хочу тебе объяснить кое-что.
Она хмыкнула и это получилось у неё грустно и… в общем, сердце у меня сжалось…
— Одним словом, — продолжил я, — может, пройдёмся минут пятнадцать? Я тебе хочу сказать кое-что.
— Ну давай, — грустно пожала она плечами. — Я ведь тоже. Тоже хочу тебе что-то сказать. И знаешь, здорово, что ты сам приехал. Правда. Я сейчас, накину что-нибудь. Подождёшь?
Конечно, что ж не подождать-то? Это можно. Правда почему-то слова эти неприятно царапнули сердце. С детства не любил всех этих «нам надо поговорить» или «я должна тебе что-то сказать». Почему-то, когда хотят сказать хорошее, так не начинают.
Я вышел из общежития на улицу. Опускались сумерки тянуло холодной свежестью. Скоро зима, Новый год, оглянуться не успеешь, уже ёлку пора будет наряжать. Возьму маму, повезу к дедушке с бабушкой. Здорово будет.