— Нет, это неправда. Сопоставьте время.

И всё в таком духе. По кругу, раз за разом, вопрос за вопросом. После долгого допроса меня снова засунули в машину и повезли. Только машина была уже специальная, для перевозки зеков. И повезли не в общагу, а в тюрьму. Позвонить не дали. Изъяли деньги, ремень и шнурки и повели по коридорам, где шаги превращались в гулкое эхо, взывая к душам замученных сидельцев.

Толстая железная дверь открылась нехотя и со скрипом. И я снова за небольшой период времени оказался в душной и вонючей камере. И, что характерно, именно в той же, где уже довелось побывать совсем недавно. Сомнений в том, что это Сомовские дела не осталось.

— Здорово, честной компании, — поморщившись, сказал я.

Они молча уставились на меня и ничего не говорили.

— Стрела! — с явной иронией воскликнул, наконец, седой жилистый Гапон. — А мы слыхали ты на воле уже. Ну, ты подумай, снова встретились.

— Ага, — кивнул я. — Соскучились тут без меня?

— Принёс чё? — спросил он. — Грев есть?

— Нет, — ответил я и двинул прямиком к той самой шконке, на которую претендовал в прошлый раз. — Я на свою постельку, никто не против?

Все те же сидельцы, правда без узбека, проводили меня тяжёлыми взглядами, и только Макака смотрел в сторону и потирал горло. Я бросил матрас и раскатал его на железных полосках.

— А Султан чего? — спросил я. — Откинулся?

— Султанчик в больничке, — с юродивой печалью ответил Гапон. — Ты же его покалечил, от теперь под себя гадит. Калека до конца дней. Да, Валера?

— Ага, — кивнул жирный боров Валера. — Нехорошо получилось, не по-людски.

— Это точно, — согласился я. — Думаю, урок он надолго запомнит.

— Да, — улыбнулся старший, — истину глаголишь. Истину.

Метла, сидел насупившись и молча переводил взгляд с одного своего дружка на другого.

— А Метла чего понурый? — спросил я, подходя к столу и усаживаясь на лавку. — Язык проглотил?

— Точно, — кивнул Гапон. — Я ему отрезал. Не весь, самый кончик только. Чтоб думал, чего молотит. Заживёт. Ну, шепелявить теперь будет, но понять-то можно, чего хочет.

Метла отвернулся. Валера заржал, и пацан повернулся, бросил на него испепеляющий взгляд. Надо полагать, Валера держал, а седой пахан резал. О, времена, как говорится, о нравы.

— Ужин-то всё, мил-человек. Не знали мы, что ты вернёшься, притырили бы чего-нибудь. А так не обессудь. Чифирок с конфетками могу предложить.

— Благодарю, Гапон. Чайком не увлекаюсь.

— Точно-точно, ты уже говорил, — ухмыльнулся он. — Извиняй, запамятовал. Ты же как ясное солнышко пришёл и ушёл. Осветил лучиком и спрятался.