Он только что понял, что раз уж у них завязался такой приятный разговор, неплохо было бы поговорить с маркграфом и на другие темы, которые волновали графа ди Кортезе не меньше, чем шпионы из Алого храма.

Например, Джино, в свете услышанного об Исповеднице и ее отряде, захотелось предупредить этого воспитанного молодого человека и о других конных отрядах, возглавляемых дворянами и занимающихся в данный момент грабежом в окрестностях.

После вопроса Максимилиана — тот отныне именно так предложил себя называть — о точных маршрутах этих отрядов граф с готовностью согласился показать их все на карте.

После этого героический юноша приказал принести еще вина и накрыть стол. За завтраком Джино были продемонстрированы меч, а также перстень Исповедницы, ныне покойной. Перстень графу был незнаком, а вот меч он сразу же узнал. Выходило, что Максимилиан не соврал и действительно разобрался с этой фанатичкой и ее Паломниками.

После завтрака Джино вернули его одежду, доспехи и все личные вещи. Затем проводили в сарай, где содержался Жако. Этот мерзавец все ранее сказанное Максимилианом полностью подтвердил.

Джино и виконты, также присутствующие на этом допросе, были готовы прикончить мерзкого шпиона Алого храма прямо там, в сарае. Но их остановили. Правда, пообещали дать им копии свитков, где откровения этого паршивца Жако были слово в слово записаны.

Молодые отпрыски сильных аталийских родов тоже прониклись уважением к Максимилиану. Поэтому с удовольствием подтверждали слова своего командира Джино ди Кортезе.

В общем, когда они впятером в окружении своих личных слуг покидали поселение, Максимилиана де Валье они считали своим хорошим другом.

Да, остальных своих бойцов и весь обоз Максимилиан оставил себе, но Джино и виконты прекрасно понимали, что это закон войны. Это его добыча. Он честно выиграл это противостояние. Правда, Джино пока не знал, когда именно состоялась эта битва, но он рассчитывал расспросить о ней у своих молодых спутников позднее.

Ведь сейчас самое главное — добраться до расположения королевских легионов и поведать его величеству и маршалу ди Лоренцо об этой знаковой встрече. Максимилиан на этом особенно настаивал.

Сидя в седле, Джино ехал на юг и предвкушающее улыбался. Он уже представлял, как будет всем рассказывать о том, как подружился с самим маркграфом де Валье. Вот ему все обзавидуются. Взгляд графа упал на небольшой бочонок, прикрепленный к седлу заводной лошади, в котором мерно побулькивало то самое прекрасное вино. Друг Максимилиан позаботился и об этом. Джино уже предвкушал, как он снова на привале будет вкушать этот божественный нектар. Улыбка на его лице стала еще шире.