Исабель тихо охнула и медленно опустилась на стул. Похоже, ей попадались те бумаги. Она потерла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Затем она подняла голову и спросила слегка дрожащим голосом:
— Значит, все, что произошло с нами, наше разорение и позор — это твоя месть отцу?
Она хотела еще что-то сказать, но дверь отворилась, и в проеме появилась голова моего частного поверенного.
— О, мсье Шаброль! — произнес я. — Вы как раз вовремя! Проходите. Как все прошло?
— Как говорят у нас юристов: без единой кляксы! — улыбнулся мэтр Шаброль, приблизившись к нам. — Все кредиторы торгового дома «Легран и сыновья» остались довольны и благодарят ваше сиятельство.
— Очень хорошо, — кивнул я. — Доставайте.
Мой частный поверенный поставил на стул свой саквояж и под изумленными взглядами Исабель и Алена начал доставать из него пачки долговых расписок и векселей, перемотанные бечевками.
— Что это? — прошептал Ален.
— Это, мой дорогой кузен, — произнес я, хлопая его по плечу, — торговый дом «Легран и сыновья», которым ты будешь управлять после того, как наша тетя обучит тебя всем премудростям.
Я взглянул на сидевшую на стуле Исабель и впервые увидел в ее глазах слезы. Этой умной женщине обо всем произошедшем объяснять по два раза не было нужды.
— Дорогая тетушка, — произнес я, протягивая ей свой платок. — Полагаю, мы теперь можем позвать мэтра Ньери, чтобы он засвидетельствовал вступление Алена Леграна в наследство. А потом вы объясните, почему меня сегодня несколько раз назвали чужаком?
— Вы были близки с ней? — спросил я, кивнув на красивую, искусно вырезанную из голубого мрамора вазу, в которой покоился прах Анны Ренар.
— Нет, — коротко ответила стоявшая рядом со мной Исабель, потом, видимо, решила добавить: — Помимо разницы в возрасте, мы по-разному смотрели на жизнь. Твоя мать всю свою короткую жизнь была вздорным, капризным и безответственным ребенком. С годами менялся лишь размах ее запросов, которые отец всегда старался удовлетворить. Отчасти ответственность за ее смерть лежит и на нем. Воспитай он ее иначе, и, может быть, судьба Анны была бы другой.
Не сложно догадаться, что, пока любимая дочь получала все, чего бы она ни пожелала, ее братьям и сестрам перепадало от щедрот Паскаля постольку-поскольку. Но в тоне Исабель я не заметил и тени зависти или злости на отца и Анну. Она в обычной своей холодной манере лишь констатировала факты.
— А как же остальные дети?
— Мы не были его любимцами, — обтекаемо и лаконично ответила Исабель.
Говоря это, она задумчиво рассматривала массивную урну отца из угольно-черного мрамора, стоявшую в соседней нише, но только чуть выше. Согласно завещанию Паскаль Легран пожелал, чтобы его прах был рядом с прахом его любимицы.