Овражник несколько раз поднес руки к лицу, обрубку руки и груди госпожи, делясь с ней своей маной, которой остались крохи.
— Г-госпожа… — едва слышно пискнул он. — Я оставлю вас ненадолго. Нужно найти подходящее место, где я смогу вас подлечить…
Веки Исповедницы дрогнули. Она издала хриплый и едва слышный стон.
Овражник расценил эти звуки как положительный ответ и пополз вверх по склону. Там, наверху ощущалось биение лесной жизни. Он был голоден. Ему нужно было набраться сил как для себя, так и для госпожи.
Еще день назад, когда ему удалось вытащить из глубины тело Исповедницы, первым желанием овражника было выпить остатки ее силы. Но он сдержался. В его голове созрел план.
Раз уж он собрался идти к могущественному сангвальду, лучше он придет к нему вместе с госпожой, которая, несмотря на поражение от ауринга, все еще является одной из сильнейших магов на континенте.
Огонь уже разгорелся в полную силу. Смола на толстых еловых поленьях шипела, в воздухе стоял тяжелый запах дыма, паленой шерсти и горелого мяса.
Я стоял напротив погребального костра и смотрел, как огонь медленно, будто нехотя пожирает тела наших павших боевых товарищей.
Мои ближники держались в стороне. Молчание было тяжелым, плотным. В воздухе висело напряжение. И не только из-за смерти вервольфов.
Бой с Паломниками получился, мягко говоря, необычным. Как для моих людей, так и для меня самого. Сперва эта чуждая мне ярость, поглотившая меня почти полностью. Затем разросшаяся до небывалых ранее размеров аура. И финальный штрих — резкое появление лиса из изнанки. В общем, было над чем задуматься…
Я держал руки за спиной. Правая ладонь сжимала маленькую фигурку лиса из темного камня. Сердце в ней билось ровно. Я слышал этот ритм уже без особого напряжения. Стоило немного сосредоточиться — и стук отдавался в ладони. Лис вернулся в Изнанку, но теперь постоянно был, так сказать, «на связи».
Я вспомнил, как стоял напротив Исповедницы. Как она отступала, стараясь улизнуть от моей ауры, навешивала на себя все новые и новые щиты. Как я отбивал ее атаки, не задумываясь. Будто играючи.
Я ощущал, что в тот момент действовал не как обычно. Внутри поднялось что-то старое. Тяжелое. И это что-то словно предложило мне иное решение и иной способ. А я почему-то решил позволить ему исполнить предложенное…
Когда Исповедница метнула в меня свое первое заклинание, я даже не стал строить привычную защиту. Просто позволил ауре раскрыться. Золото разошлось по поляне, сметая на своем пути всю чужую волшбу.
В тот миг у меня было очень странное и в то же самое время спокойное понимание: я делал это ранее много раз.