И именно это пугало и настораживало.

Внутри что-то щелкнуло. На пару ударов сердца я перестал ощущать себя Джеком, иномирцем, который родился в бродячем цирке, вырос под присмотром ведьмы, умер и уже переродился в этом теле.

Вместо этого всплыли другие воспоминания.

Толпа людей бежит по узким каменным улицам. Чей-то крик, дым, жар. Я маленький. Дышать трудно, горло дерет. Люди толкают. Вдалеке впереди по мостовой ползет темная волна тварей, у них слишком много конечностей и ртов. Я чувствовал под босыми ногами неровность камня, слышал кашель женщины рядом, ощущал в руках шершавый мешочек — единственная вещь, которую успел схватить, покидая родной дом.

Картинка оборвалась…

Сразу возникла другая…

Холодный лес. Снега по колено, дыхание превращается в пар, который тут же исчезает. Тишина такая, что слышно, как скрипит под ногой корка льда. Я стою в белом меховом плаще. Вдыхаю морозный воздух, ощущая запах матерого зверя.

Впереди между черных стволов мелькает массивная тень. Моя добыча… В руках лук, тетива натянута, пальцы напряжены, тело привыкло к этому холоду. Это не человеческое тело, и я это понимаю, но в то же время для меня это привычно.

Еще одна смена картинки.

Горный склон. Ветхий каменный дом. Внутри тепло, над очагом котелок с мясной похлебкой. Я стар. Кости ноют, но сила никуда не делась. За дверью уже стоят те, кто пришел за мной. Их несколько. Люди, но в их сердцах мрак. Я сижу на табурете, держу в руке посох, а внутри спокойствие. Я знаю, что сегодня умру. И знаю, что это не конец.

И таких воспоминаний были сотни… Все эти фрагменты прошли через меня за несколько ударов сердца.

А потом я резко вернулся. Я снова стоял на берегу реки. Передо мной замерла Исповедница, готовящаяся метнуть в меня какое-то заклинание. Слышны крики Паломников, умирающих от клинков моих ближников. А потом появился призрачный лис, который по моему неосознанному призыву вырвался из изнанки. Он ловко отразил атаку Исповедницы, а потом контратаковал, отбросив ее бездыханное тело в реку. Когда лис обернулся, я увидел в его пасти руку Исповедницы.

Тогда я не успел все осознать. Бой все еще продолжался, правда, он уже походил, скорее, на избиение. Сейчас же, у погребального костра, меня накрыло уже основательно.

Внутри все еще оставалось ощущение той легкости. Ни малейшего зазора между мыслью и действием. С некоторых пор я привык считать себя сильным магом, но то, что произошло в этой схватке, было выше. Даже не только сила. Управление. Точность.

Какая-то часть меня знала, что делать.

Часть — не из мира, где меня воспитала старая ведьма-цыганка и учил сражаться мечник-островитянин.