Столичные маги, присоединившиеся ко мне, взирали на все это озадаченными взглядами. Кажется, в их глазах, благодаря гондервильцам, я заработал дополнительные баллы. Меня явно встречали не под принуждением, а откровенно радуясь.

Отчаянные, кстати, слегка прибалдели от такого радушного приема. Обычно к ним относились как к отребью, а тут встречают как элиту армии.

Но сюрпризы для них еще не закончились. У дверей ратуши, помимо представителей местной власти, нас встречал Гастон Лафор со своими офицерами. Его массивная фигура заметно выделялась на фоне остальных. При виде уже легендарного капитана те отчаянные, которые вошли в город, а не остались у его стен возводить лагерь, дружно заорали, гремя оружием и доспехами.

В общем, встреча получилась радостная, как и само празднование.

А дальше началась рутина.

Я встречался с так называемыми отцами города, вникал в отчеты, проверял, сколько продовольствия и вооружения уже смогли запасти на складах, ходил по мастерским и торговым рядам.

Изучал результаты проверок, в которых шла речь об укреплениях стен, о состоянии ворот, о слабых местах, о количестве горожан, которых можно поднять в ополчение, а также кого из беженцев, которых было довольно много, неплохо бы привлечь к обороне города.

Параллельно приходилось разруливать конфликты между горожанами, уточнять маршруты обозов, договариваться с купцами о срочных поставках и так далее и тому подобное. Правда, положа руку на сердце, мое участие во всех этих делах носило, скорее, характер некого усилителя. То есть все и так неплохо функционировало, просто при моем появлении скорость всех процессов заметно возрастала.

Но даже так меня очень радовало то, что я видел. Гондервиль, без сомнения, превратился в один из важнейших узлов сопротивления на пути аталийской армии.

Занимаясь делами, я ни на минуту не забывал о том, что, как только закончится дождь и немного просохнут тропы, нас ждет охота. Неизветный отряд диверсантов меня серьезно беспокоил. Именно поэтому я приказал увеличить численность отрядов патрулирующих главные тракты, а также увеличить их личные составы. Кроме того, я временно запретил отправлять лазутчиков из первородных вглубь территории подконтрольной аталийцам.

Я не знал точно, что за отряд действует практически в нашем тылу, но предположения и догадки у меня были. В первую очередь я грешил на кларонцев. Они уже отправляли лазутчиков как в Гондервиль, так и в мою марку. Плюс нападение кровососов на внуков Якоба Седого.

Памятуя о так называемых изгнанных, я именно поэтому не хотел рисковать жизнями эфирель, которые были основой моей крылатой почтовой службы.