— Юрий Владимирович, уверяю вас, остальные, упомянутые в завещании, получили куда больше, чем мертвый кусок кристалла. Честно говоря, я был изрядно удивлен формулировкой, которая скорее была похожа на изощренное издевательство, чем на стремление помочь внуку. Уверен, к этому приложила рука матушка. Она у нас весьма импульсивна, а Аркаша пошел ей наперекор. — Имя брата Воронов выговорил с явной неприязнью. — Он, знаете ли, был матушкиным любимчиком, этакий красавчик, бравый офицер. И партия ему была подобрана соответствующая. И внезапно образец для подражания, каким его всегда считала матушка, женится на актрисульке.

— Надежда Павловна никогда не служила в театре, — с явным неудовольствием напомнил отчим.

— Певичке? — поправился Воронов.

— Ею моя супруга тоже никогда не была. Дочь разорившегося купца.

— Что актриса, что певичка, что купчиха — одного поля ягоды, — пренебрежительно бросил Воронов.

Маменька, конечно, была не образцом для подражания, но и такого отношения не заслуживала. Воронов мне сейчас казался мерзкой гадиной, самоутверждавшейся за чужой счет.

— Я бы вас попросил воздержаться от оскорблений, — вмешался я в разговор. — Моя мать заслуживает уважения.

— Но не с точки зрения моей матери, — вывернулся Воронов. — Она ее иначе как «эта актрисулька» не называет. Брак этот она Аркаше не простила. И если батюшка выражал желание познакомиться с Петром, то она всегда была резко против. Моя матушка вообще очень непримиримая особа. Именно поэтому, приезжая в Святославск, я стараюсь не останавливаться в нашем особняке, иной раз даже о приезде не сообщаю. Так что если вы планируете познакомиться с остальными Вороновыми, то я вынужден вас разочаровать. Официально я не здесь, а в княжестве.

— Мне кажется, вы уводите разговор в сторону, — холодно бросил отчим. — Это наводит на нехорошие мысли.

— Бог мой, Юрий Владимирович, с чего вы взяли? Я пытался объяснить, что в нашей семье никто не выигрывал от смерти Петра, а большинство вообще не знали о его существовании до оглашения завещания. Вот тогда были и смешки, и недоуменные вопросы, кому была завещана часть реликвии.

— А остальные части?.. — спросил я.

— Достались мне как князю, разумеется, — ответил Воронов. — Лежат в сейфе столичной резиденции.

Невидимый Валерон ткнул носом мою руку. Мол, обрати внимание, куда нам надо наведаться: к этому типчику, точно злоумышляющему против нас. Но я и без него сделал в памяти отметку. Нужно узнать, где находятся княжеские резиденции утерявших реликвии семей и пройтись по ним, если выяснится, что восстановления одной реликвии окажется недостаточно для снятия печати.