— А мои всё, — грустно сказал Прохоров. — Решили закрывать сезон. Будут новое место искать. Оттель напишут. Как раз за зиму обустроиться хотят.

— Писать сюда будут?

— А куда еще? Мы же на артефакторов учимся. Кстати, на воротах сказали, что Коломейко приехал. Я уж и не чаял его увидеть-то. Он слинять хотел, да токмо его не выпустили.

— В смысле слинять? Ты же сказал, что он приехал?

— Дык он приехал, чтобы остаток вещей вывезти. Ганчуков на него князю стуканул, вот на воротах его и тормознули.

— Мне князь сказал, что пока Коломейко нам документ об окончании его школы не выдаст, из Дугарска его не выпустят.

— Это он правильно. А то выдумал чего, деньгу взял — и линять. И так неделю обещал, а сам почти на две уехал, — поддержал Прохоров.

В бане с чаем было сидеть хорошо, уютно, в дом возвращаться не хотелось, я уже подумывал где-то здесь и устроиться на ночь, но тут от калитки раздался звонок. Пришлось одеваться потеплее и идти узнавать, кто к нам пришел. Прохоров увязался за компанию, и не зря — к нам явился Коломейко.

— Петр, еле вас нашел, — с ходу наехал артефактор. — О, и Григорий с вами? Как удачно.

— Удачно для чего?

— Мне нужно, чтобы вы подписали бумагу, что не имеете ко мне претензий.

— Как это не имеем? — возмутился Прохоров. — Очень даже имеем. Деньгу взяли — извольте обучать.

— У меня к вам хорошее предложение. К обоим. Уверен — вам понравится, — запел соловьем Коломейко.

— Фрол Кузьмич, чувствую, разговор надолго, — сказал я. — Давайте пройдем в дом, а то мы после бани. Продует — придется тратиться на целителя.

Коломейко принял озабоченный вид.

— Тратиться — это нехорошо. Давайте вы подпишете — и я уйду? Остальные мои ученики все согласились с предложенными мной условиями.

И я был уверен: прогадали. Школа Коломейко мне больше ничего дать не могла, кроме документа. И вот за него я собирался поторговаться.

— Фрол Кузьмич, проходите, — твердо сказал я.

Он вздохнул и с видом оскорбленного в лучших чувствах человека потащился за мной. Прохоров, заперший калитку, пристроился в арьергарде. Выглядело это, словно мы конвоировали Коломейко. Тот заметно нервничал, что не помешало ему заметить Живую печать на двери.

— Что это у вас, Петр?

— Артефактный замок, — пояснил я. — Схема выпала.

— Ради интереса, покажите, как он выглядит в работающем виде, — возбудился Коломейко.

Я и показал. Мне несложно. После демонстрации Коломейко возбудился еще сильнее.

— Продайте схему, Петр, — выпалил он. — Вы, как лицо благородного сословия, не будете заниматься столь приземленными вещами на продажу, а мне бы пригодилось. Сто рублей за схему — хорошая цена.