Я не зря упомянул про письма: были они от всей моей семьи. Даже Леня написал довольно восторженное письмо, из которого следовало, что он не прочь был бы оказаться на моем месте — столько интересного со мной случилось. Уж не знаю, что там наплел отчим, а о чем умолчал, но его сын явно представлял, как он лично разбирается с убийцами. Если я с ними справился, то куда более тренированному сводному брату сам бог велел. Поэтому в письме Леонида явно прослеживалась зависть к моим приключениям.

Маменька же исписала два листа выражением жесточайшей обиды на меня, а еще описанием своих страданий. Назвала меня неблагодарным сыном раз пять и не забыла упомянуть, что почти все известные ей Вороновы отличались отсутствием чуткости и толстокожестью. Исключением из этого был один мой отец, а вот я пошел в его родственников, иначе нашел бы возможность успокоить маменьку, сообщив о том, что жив.

Самое теплое письмо было от Ниночки. Она просто радовалась, что я выжил, ничему не завидовала и ни в чем не обвиняла.

Я отписался сразу всем, в письмо отчиму дополнительно вложил свои «показания», после чего передал всю корреспонденцию ожидавшему охраннику. А маменьке еще дополнительно шкуру Стеклянной Лисы Пустошей, которая попалась мне в единственном экземпляре — на шубу не хватит, но что подарком украсить, маменька непременно найдет. И возможно, хоть немного успокоится.

Отправив курьера, я прошел к Прохорову и сообщил:

— Все, завтра еду. Не появлюсь и не дам о себе знать в течение месяца — снимайтесь и уезжайте.

Я придвинул к нему всю оставшуюся наличность. В зоне она мне ни к чему, а Прохорову и старичкам, если не вернусь, деньги понадобятся. Хотелось бы, конечно, вернуться, но здесь уж как повезет. И если не повезет мне, то у остальных должен появиться шанс выжить без меня.

— Может, я с тобой двинусь? — предложил он. — Всё спину будет кому прикрыть.

— Спину ему прикрываю я, — заявил Валерон. — А на тебе прикрытие дома. Митя нынче силен, но он может не справиться. А мы тебе новый рецепт привезем.

— При чем тут рецепт? — возмутился Прохоров. — Я тоже в зону хочу, привык уже под опасностью ходить.

— Делай задание вовремя, и Павел Валентинович перестанет казаться тебе опасней твари из зоны, — ехидно тявкнул Валерон. — Он, кстати, тебя хвалил.

— Прям… — польщенно улыбнулся Прохоров.

— Точно говорю, — воодушевленно продолжил Валерон. — Сказал, ты быстро учишься для своего возраста.

— Так, может, мне каникулы положены? — с надеждой спросил Прохоров.

— Гриш, снегоход на пассажира не рассчитан, — отрезал я. — И скорость упадет. Я собираюсь быстро передвигаться, ни во что не вляпываясь. Но если все пройдет благополучно, сделаем второй.