Бравый офицер свои осколки никак не защитил. Посчитал, что в его доме они в полной безопасности. Мог бы хоть в ячейку банка положить — все затруднил бы мне поиск. А так я притянул осколки в Валерона, даже не задержавшись перед домом, и спокойно пошел дальше.

Обошел я еще несколько улиц, но безрезультатно — больше Поиск осколков не находил ничего. К сожалению, столица была слишком большой, а еще не все владельцы осколков в ней проживали. Искать здесь без дополнительных подсказок — все равно что пытаться без магнита найти иголки в стогу сена. Поэтому с поисками я решил на сегодня завязать и понадеялся, что про остальных удастся прочитать в газетах, пачку которых купил по дороге к трактиру, где мы договаривались встретиться с Прохоровым.

Трактир был далековато, поэтому пришлось взять извозчика, чтобы приехать к оговоренному времени. Валерон ворчал, что Прохоров все равно не придет вовремя, но в этом он ошибся: когда я вошел в трактир, обнаружил напарника, вполне прилично приодетого, в компании двух благообразных старичков.

— О, Петь, наконец-то, — обрадовался Прохоров. — А мы тута уже заждались.

— Мы — это кто? — уточнил я, поскольку ни одного, ни второго собеседника Прохорова раньше не видел.

— Николай Степанович — камердинер покойного князя Воронова.

Один из старичков, важный, благообразный с абсолютно седыми бакенбардами, приподнялся и поклонился.

— Константина Александровича Воронова. А вы, стало быть, будете его внуком, сыном Аркадия Константиновича?

— Стало быть, да, — подтвердил я.

— А второй, значится, гувернер, Павел Валентинович. Тож Вороновских детишек обучал много, — отрекомендовал Прохоров еще одного старичка, сухонького, аккуратного, чисто выбритого. Тот тоже приподнялся из-за стола для вежливого поклона.

— Очень приятно, — ответил я, недоумевая, зачем Прохоров притащил их на встречу со мной.

— А уж как нам приятно, — сказал Павел Валентинович. — Аркадий Константинович был на редкость любознательным ребенком.

— К сожалению, я его не помню даже взрослым. Был совсем маленьким, когда мой отец погиб.

— Тута вона что, — опять сказал Прохоров. — Вороновы больше не нуждаются в услугах этих двух достойных людей. Фактически их выставили на улицу.

— Им наверняка платили жалованье, — заметил я. — И немаленькое.

— В том-то и дело, Петр Аркадьевич, в том-то и дело, — чуть дребезжащим голосом сказал камердинер моего покойного деда. — И жалование нам хорошее платили, и по завещанию Константина Александровича нам были отписаны весьма солидные суммы. Но мы оба совершили глупость, дав в долг всю сумму Максиму Константиновичу.