— Вчера, — продолжил он, подходя ближе, — я проявил слабость. Я позволил тебе думать, что у тебя есть время. Что можно упираться, вертеть, тянуть. Что я буду стоять над тобой и ждать, пока ты соизволишь.
Он остановился над ней. Присел на корточки, как делал в первый день. Но теперь ничего человеческого в этом не было.
— Я не буду ждать, Сара.
Он схватил её за ворот одеяла и рывком поднял на ноги. Колени подогнулись, желудок подкатил к горлу. Она вскрикнула, попыталась вырваться, но он держал крепко, и боль в голове вспыхнула белым огнём.
— Что ты мне вчера говорила? — спросил он.
Сара замерла.
— Я... не помню...
— Ты сказала, что я боюсь. — Он наклонился к самому её лицу, и она почувствовала запах мятной жвачки и холодного табака. — Что я побелел. Что мне страшно.
Сердце ударило так, что в ушах зазвенело.
— Хочешь знать, что ты ещё сказала? — прошептал он. — Ничего. Ни слова о копиях. Ни одного. Я всю ночь слушал запись. Ты бормотала про пирожки, про маму, про сон, и ни разу, ни единого раза не произнесла то, что мне нужно.
Облегчение накатило так сильно, что у неё закружилась голова. Не сказала. Я не сказала.
Он увидел это. Увидел облегчение на её лице, и что-то дрогнуло в его глазах, что-то тёмное, острое, опасное.
— Тебе смешно? — спросил он очень тихо.
— Нет...
— Тебе кажется, ты победила?
Он ударил её.
Не по лицу. Он швырнул её к стене, и спина врезалась в бетон так, что воздух выбило из лёгких. Сара беззвучно открыла рот, хватая пустоту. Прежде чем она успела упасть, его рука легла ей на горло, прижала к стене и приподняла. Не сдавливая, а удерживая. Пальцы сомкнулись на шее ровно настолько, чтобы она не могла отвернуть голову.
— Смотри на меня.
Она смотрела.
Лицо его было совсем рядом. Белое, застывшее, с тонкой пульсирующей жилкой на виске. Глаза холодные, как стекло. В них не было ни гнева, ни сожаления. Только расчёт.
— Я пытался по-хорошему, — сказал он. — Я пытался через воду. Через темноту. Через слова. Через то, что, как мне казалось, должно было сработать на такую девочку, как ты. Ничего не помогло. Ты упрямее, чем я думал.
Он чуть сжал пальцы, и в глазах у неё потемнело.
— Поэтому теперь у меня остался один способ. Тот, который я не хотел использовать.
Он отпустил её так внезапно, что она осела на пол, хватая ртом воздух. Закашлялась, схватилась за горло. Сквозь слёзы увидела, как он расстёгивает манжету, закатывает рукав, достаёт что-то из-за пояса.
Нож.
Не большой. Складной, с чёрной рукояткой. Он раскрыл его одним движением, и лезвие блеснуло в жёлтом свете лампы коротким холодным бликом.