… Эти и многие другие воспоминания спрессовались, врываясь в память Марка и становясь ее естественным продолжением. Теперь не было «старого» и «нового» Марка, был лишь один единственный Марк, наследник двух одновременно разных и в то же время очень похожих миров.

Дом барона Воронцова

Марк открыл глаза, и тут же вскочил, едва не попрыгивая на кровати. Чужие воспоминания, мучившие его всю ночь, все еще будоражили кровь, заставляя судорожно озираться по сторонам и с тревогой вслушиваться в окружавшую тишину.

Честно говоря, первые пару секунд парень, вообще, понять не мог, кто он и где находится. Брали верх то воспоминания «старого» Марка, то «нового», оттого в голове и случился полный кавардак, к счастью, продолжавшийся совсем не долго. Не прошло и пару минут, как наступила ясность.

— Мать твою! Черт, черт! — не переставая, чертыхался парень, очумело вращая головой. — Это же… Б…ь! Я же все помню! Охренеть, не встать!

Это было просто невероятное ощущение! Его взгляд останавливался на каком-то предмете в комнате и память тут же услужливо подсказывала, что с ним связано.

— Я все, все знаю… Это учебник по Основам государственного строя. Тому залому на лицей обложке не больше двух недель. Кажется, Виктор, сволочь, книгу в стену запулил, оттого она и пострадала, — к своему удивлению, парень с легкостью вспоминал любые, даже самые мельчайшие детали, связанные с предметами. — Эта грамота за отменные знания в области арифметических наук. На императорском смотре получена, сам главный инспектор министерства просвещения вручал, точно, вручал толстый такой мужик…

Спрыгнув с кровати, Марк начал медленно обходить комнату. Теперь ему пришлось заново знакомиться со всем, что его окружало. Он касался то одного, то другого, «вспоминая» старую историю предметов.

— … Это… это книга со сказками, мама подарила, — к горлу подкатывал ком, когда парень брал с полки большую книгу в нарядной обложке. Сразу же раскрыл ее посередине, и принялся затуманенными глазами рассматривать красочные картинки сказочных животных, героев-богатырей, страшных злодеев. — Мама читала… а я слушал.

С прикосновением к новым страницам старые воспоминания становились все ярче и ярче. Образ матери уже не был туманным, неясным, с расплывчатыми чертами. Напротив, мысленно он «видел» довольно молодую женщину с точеными чертами лица и печальными глазами, наполненными поразительной добротой и нежностью.

— Хорошая книга, — смахнув некстати появившиеся слезинки, Марк подошел к письменному столу. Здесь лежали учебники, тетради, письменные принадлежности– все, что могло понадобиться юному гимназисту. — Это мои учебники.