Звонивший директор гимназии с той стороны «рассыпался» в извинениях.

— Что-то произошло? Не понял, какой ещё смотр? — удивился барон, отодвигая в сторону курительную трубку. — В планах гимназии же ничего подобного не было. Я ведь недавно справлялся у супруги.

Директор в трубке вновь пробурчал что-то извинительное.

— Значит, хотите провести торжественный Смотр знаний? Хм… Хорошо… Ожидается приезд Его Величества? Я ничего не слышал. Так… Должны присутствовать все гимназисты? Хорошо, господин Адрианов. Марк почти оправился после того происшествия, и обязательно будет присутствовать.

Положив трубку, Воронцов задумался. Судя по словам директора гимназии, смотр обещал прогреметь на всю столицу. Приглашена вся августейшая фамилия, аристократы, придворные. Если сын не явится, то разные доброхоты могут представить это, как неуважение к императору.

— … Эти могут, — пробормотал барон, прекрасно понимая, что за годы работы в министерстве у него накопилось немало недоброжелателей. — Точно могут.

Сейчас тем более был опасный момент для любых промахов. Воронцов со дня на день ожидал назначения на новую должность, и любое неприятное происшествие или скандал могли ему помешать.

— Нужно срочно послать за Марком. Пора ему возвращаться, нагостился уже… Хм, хотя, какой там нагостился⁈ Как бы эта старая карга совсем парня не загнобила. Проклятье, и зачем ч, вообще, согласился его туда отправить?

И чем больше думал об этом, тем сильнее начинал нервничать. Его бывшая теща всегда его недолюбливала, считала, что он не был родной её Катерине. Про внука, вообще, долгое время ничего не делала слушать. Называла ублюдком, как поговаривали.

— Нужно самому отправляться, — наконец решил барон. — И раз и навсегда закрыть этот вопрос. Пусть мне в лицо все выскажет. Чем я ей не угодил? Хватит этих недомолвок!

Решительно встал с места и подошёл к большому секретарь из красного дерева, на котором стоял большой портрет печальной молодой женщины — его первой жены Катерины.

— Эх, Катенька, Катенька, Катюша… Тебя уже сколько лет нет на этом свете, а твоя мать все так и не оттаяла. Не понимаю…

Он, и правда, так до сих пор и не понял, почему теща так его невзлюбила. Ведь, он был из хорошей семьи, при должности, недурен собой. Почему же тогда? Что в нём было не так?

— Поеду и во всем разберусь. Не уеду оттуда, пока она не ответил на все мои вопросы. Слышишь, Катенька, я все равно все узнаю…

Барон смотрел на такое родное ему лицо и тяжело вздыхал. Все, её больше не было рядом. От той, рядом с которой его душа пела, остался лишь этот портрет.