— Вот тебе и раз, — бормотал он, поднимаясь в комнату Марка. — Наконец-то, признала внуку. Оттаяло, значит, сердечко…
С момента замужества дочери, к которому она была крайне плохо настроена, графиня даже слышать не хотела о внуке. После смерти Катерины она, вообще, не видела Марка. Сейчас же случилось то, что случилось.
— Ой, неспроста, неспроста. Теперь точно что-то будет… Эх, времена, времена.
Старик чувствовал, что впереди их ждали большие потрясения. Время спокойной размеренной жизни теперь закончились.
— Опять, похоже, война…
Старый солдат прекрасно видел, к чему все идет. Долгое время его госпожа вела жизнь затворника, никуда старалась лишний раз не выезжать, никого не принимала, почти не писала писем. Словом, старалась не напоминать о своем существовании. Теперь же все изменилось — она перестала прятаться.
Он видел, как она изменилась. Ее знаменитое ледяное спокойствие исчезло, а ему на смену пришло возбуждение, решимость. Графиня явно желала схватки, борьбы. Она хотела мести, и для этого готовила внука.
— Такова жизнь… Эх, такова жизнь.
Осуждать тут некого, да и глупо. Жизнь все равно все расставит по своим местам. Если суждено быть войне, она обязательно будет, и ты хоть тресни.
— Война, значит, война…
Федор непроизвольно выпрямился, расправил плечи, правая рука сама собой стала шарить на поясе в поисках оружия, словно он помолодел лет на сорок и вернулся во времена своей службы.
— Значит, повоюем…
Дом графа Орлова
В кабинете были лишь они двое — граф и его помощник. Разговор, судя по всему, был малоприятным. Первый недовольно хмурился, второй виновато отводил взгляд.
— Ты утверждаешь, что мой сын «сорвался» из-за этого сопляка? Причиной стала обычная ссора?
Лицо графа наливалось дурной кровью, верный признак наступающего бешенства. И его можно было понять. Из-за глупой подростковой драки, которая, по всей видимости, случилась между сыном и его одноклассником, оказалось под угрозой наиважнейшая сделка — венчание Алексея и наследницы громадного состояния. Как только будущие родственники узнают, что юный граф подвержен душевным приступам, соглашение наверняка будет расторгнута. Тогда крах, громадные долги графского рода будет не покрыть, и все рухнет.
— Тогда почему этот сопливый выродок сейчас не здесь⁈ Почему он не стоит передо мной⁈ — граф задавал вопросы так, словно вколачивал гвозди. — Ты же обещал, что решишь вопрос?
— Возникли обстоятель…
— Что? Я ничего не хочу слышать про обстоятельства! — рявкнул Орлов так, что его человек съежился. — Тебе мало денег? Подкупи слуг, родных! Найми уличное отребье, которое за рубль мать родную удавят! Ну, в чем там дело?