В какой-то момент он даже решил, кое-чего своими руками поправить. А что, руки растут из того места, откуда нужно. Да и от безделья уже на стенку был готов лезть. Вчера вон уже со скуки деревянную скамейку в саду починил — спинка разваливалась, а он ее разобрал и заново прибил.

— Зрелище так себе, если честно, — вырвалось у Марка, когда переступил порог большой комнаты в северной башне. Видно было, что лет двадцать здесь не убирались. Пыли под ногами было по щиколотку. В три — четыре слоя на углах висела паутина, которую приходилось сгребать с пути. — Чего не убираются? Деньги вроде бы куры не клюют. Продали бы пару тройку серебряных подсвечников в мой рост и наняли роту крестьян, чтобы они тут все отмыли до блеска.

И это странное настороженное отношение к посторонним людям со стороны графини вновь всплыло у него в голове. Женщина явно кого-то опасалась, хотя это тщательно скрывала. Федор, ее слуга, тоже вел себя более чем странно. На прямые вопросы о чужих не отвечал, но за окрестностями следил зорко. Вчера вечером, к примеру, Марк приметил его сухопарую фигуру на одной из башен. Старик настороженно всматривался в бинокль, держа в руках самое настоящее ружье слоновьего калибра.

— Короче, хрен их всех тут поймешь.

Из башни парень направился в южное крыло, выглядевшее более обжитым. Тут явно пытались убираться — кое-как были подметены каменные полы, убрана паутина по углам, выбита пыль со штор на окнах. Даже пахло жилым духом.

— Вон и картины свежо выглядят, — отметил он, останавливаясь у стены. По всей стене коридора, конец которого терялся вдалеке, висели огромные картины — десятка три, а может и все четыре. — Пыль протирают, заботятся о… предках.

Люди, изображенные на картинах, скорее всего и были предками графини. Внешнее сходство у некоторых было видно невооруженным глазом.

— А предки-то, явно, не голытьба.

Времени было в достатке, поэтому Марк решил немного задержаться у картин. Интересно же, кто был в числе твоих предков.

— Что-то я не пойму…

Пройдя мимо шести или семи картин, похоже, самых старых, он заметил одну странность.

— Что это еще за короны?

У большей части предков — мужчин и женщин — на головах красовалась корона, а плечи укрывала мантия. Причем графскими регалиями власти здесь и не пахло. Как раз напротив, все говорило о том, что это королевские, а то и императорские атрибуты власти.

— А здесь уже графские короны… Хм.

Казалось бы, типичная ситуация. Королевский род разросся до внушительных размеров, оставляя после себя множество побочных линий, представители которых получали княжеские и графские титулы. Вроде бы ничего странно, но почему тогда он об этом ничего не слышал?