— Василий Иванович, ты мне сейчас вот прямо слово даёшь? — уточнил Яковлевич.

— Прямо вот слово даю, — подтвердил я. — Не переживай.

— Ну тогда… Тогда с меня коньяк!

— С тебя не коньяк, а трактор… или как там эта штука правильно называется? Короче, на эти деньги, чтобы реку постриг! А то зеленеет ведь не по дням, а по часам! Так скоро у меня в озере вся рыба изведётся!

— Понял, Василий Иванович, — кивнул председатель. — Трактор и коньяк…

Признаться, я ожидал, что Несвицкие пожалуют ровно в двенадцать часов ночи.

Прогадал.

Собравшись с альтушками у Лёхиного дома, мы встретили и полночь, и час, и два. Дремали, кто где, под стрёкот последних сверчков и периодический бубнёж друидов. Стеклова всё никак не могла смириться с тем, что потеряла одного из своих индюков, а Лёха внушал ей довольно правильную мысль о том, что остальные девяносто девять на месте, но…

Перфекционистка у нас Стеклова, как оказалось.

Хочет, чтобы всё прям идеально было. Ну ничего-ничего, шишек набьёт, поумнеет.

— Чёртов Леонид… Да где ты, собака такая?

— Он не собака, он — индюк, — отвечал Чего. — Успокойся и сконцентрируйся на том, что есть…

Половина третьего. Три. Половина четвёртого. И тут, за два часа до рассвета, в то самое время, когда человечий организм более всего хочет спать и видеть сны, индюшачья разведка донесла тревожную весть:

— Едут! — вскрикнула Стеклова, выпучив глазищи в пустоту. — Точнее… идут. У них что? Роботы?

— Да хоть трансформеры, — я вылез из гамака и рявкнул: — Группа «Альта», построение!

Как оказалось, все без исключения девки провалились в сон. А Ромашкина так глубоко, что спросонья чуть с крыльца не навернулась. Лёха тут же материализовался рядом со мной и залихватски свистнул. За забором раздалось привычное:

— Уэ-э-э! — и Мишаня начал скрестись в калитку.

Дурак лесной всё никак не запомнит, где щеколда.

— Так, — я обвёл взглядом альтушек. — А где кадет Дольче?

— Кхатя, — со сна, хрипло начала Шестакова и прокашлялась: — Кхм-кхм. Катя пошла встречать рассвет. У неё йога или что-то типа того.

— Какого⁈ — крикнул было я, но тут же осёкся.

Хрен с ней… хоть йога, хоть кундалини, хоть медитативное мычание на рассвет. Если это «что-то» привело Чертанову в душевное равновесие, так тому и быть. А штрафные санкции впаяю постфактум, когда с Несвицкими разберёмся.

Баллы отниму и в угол поставлю.

Ну а сейчас самое полезное, что мы можем сделать для Несвицких — так это рассредоточиться и искать по Удалёнке блудную Дольче.

— Ладно, — сказал я. — Группа «Альта», все наставления помним?

— Да, Василий Иванович!