— Тогда зачем⁈
— Успокойся и дослушай.
Белич театрально вздохнула, а затем поиграла в гляделки. Сперва посмотрела на Чертанову, затем на Шестакову и обратно.
— Ты доверяешь своей подруге? — спросила она. — Я могу говорить при ней?
— У нас друг от друга секретов нет, — не раздумывая ляпнула Чертанова, но таки не преминула добавить: — Наверное.
— Ну хорошо, слушай, — Нинель Аскольдовна присела обратно и откинулась на спинку стула, дескать, вся из себя важная, взрослая и усталая. — Я действительно никогда в жизни тебя не видела. Но была вынуждена так сказать, чтобы встретиться с тобой. Дело в том, что я знала твоих родителей, — сказала она, выждала ещё одну паузу.
Чертанова и Шестакова переглянулись.
— Настоящих родителей, — улыбнулась Белич. — Хочешь услышать о них правду?
Собственно говоря всё. Чертанова на крючке, да притом крепко. Файербол в руках потух так же, как и её взгляд.
А стоило-то всего лишь прогнать нехитрую историю о том, что настоящие родители Кати были засекречены, к слову, Василий Иванович говорил то же самое, и не верить причин нет, и что она, то есть Нинель, дружила с ними, пока они были живы.
— Я знала твою мать, — сказала Белич, но ни словом не обмолвилась об отце.
Прежде чем пойти ва-банк, решила повышать ставки постепенно.
— Мы дружили.
— Это… это правда?
— Да, Катя, это правда. И родители твои правда были… необычными людьми. Не знаю, почему меня не убили за то, что я знаю, — вздохнула Нинель Аскольдовна. — Возможно, просто пожалели. Или недоглядели. Но с таким знанием я просто не могла подобраться к тебе иначе, понимаешь? Поэтому мне и пришлось напроситься на эти дурацкие раскопки, а заодно и соврать твоему… руководителю. Понимаешь?
Чертанова молчала.
— Ну что? — улыбнулась Белич. — Теперь ты меня не боишься?
— Расскажите мне о…
— Погоди-погоди-погоди, — перебила Нинель Аскольдовна. — Раз мы всё выяснили, то я думаю, что твоей подруге лучше пойти прогуляться. То, что я скажу, предназначено только для твоих ушей. Потом, если сочтёшь нужным, сама ей обо всём расскажешь.
Катя задумалась. Шама ждала. А победила в итоге Белич. Всё-таки она была опытным психологом и сейчас играла на эмоциях девушек, словно «собачий вальс» на пианино.
— Ксюш, подожди меня снаружи, пожалуйста, — тихонечко сказала Чертанова.
Шаманка кивнула и погасла, татушный заяц пожал плечами и вернулся в свою статичную позу. Сказала напоследок, что будет ждать у ямы лысого алкаша, и вышла из палатки прочь. Подслушивать не стала. Пускай и подозревала Нинель Аскольдовну в чём-то нехорошем, но к просьбе подруги отнеслась с уважением.