— Тамерлан, что за дела⁈ — позабыв о спиче для альтушек, я сразу же набрал хакеру.
— Простите, Василий Иванович, — по голосу было ясно, что чувствует себя цифровой кудесник сейчас, как побитая собака. — Сработал протокол самоуничтожения. Проглядел…
— Ладно, — вздохнул я и сбросил звонок.
Может, оно и к лучшему. В гараже всё равно места нет, в коровнике стоят снегоходы, а на заднем дворе такую дуру держать… ну не вписывается она в милый садовый антураж СНТ. Так что потом спрошу с Несвицких такого нового. Ну или чертежи отберу, они очень скоро станут моими по праву.
— Кадеты! — начал я заново. — Молодцы! Алексей Михайлович, вам отдельная благодарность и…
И тут меня снова перебили.
Вот… обычно с небес доносится ястребиный клёкот. Тонкий и опасный. Но тут система дала сбой, и где-то в вышине я услышал громкое и нелепое индюшачье гулюганье.
— Леонид? — задумчиво уставилась вдаль Стеклова.
Я тоже обернулся.
Над лесом, крепко сжимая в лапах какую-то средневековую клетку для площадных казней, летел… ну вот точь-в-точь грифон. И судя по мутной траектории полёта, зверюга явно устала тащить такой груз.
— ГРЛГРГЛГРГЛ!!! — вновь заорал летающий зверь.
— Кхм-кхм, — прокашлялся Лёха. — Дичь какая-то.
Остальные просто молчали и наблюдали за тем, как грифон с головой индюка всё приближается и приближается к нам. И тут:
— Василий Иванови-и-и-ич! — услышал я крик Чертановой из клетки. — Василий Иванович, это я-я-я-я!
Дольче.
В клетке.
На грифоне.
Говорите, пошла на рассвете йогой заниматься? Организм праной насыщать?
Пу-пу-пу… Блин… Вот… Как на духу говорю: никогда йогой не увлекался, но сейчас почему-то на все сто процентов уверен, что это не она…
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
Леонид и Дольче:
— Привет, — сказал я Дольче.
— Здравствуйте, — ответила Дольче.
— Грлгрлрглргрл, — устало прогулюгал Лёня и растянулся на земле.
Никогда раньше не видел, чтобы индюки лежали вот так — на спине и устремив лапы в небо. И уж тем более я не видел, чтобы у них язык по-собачьи набок висел. Видать, реально замотался, бедолага. Ладно, Чертанова, — задохлик, не весит ничего, — а вот железяку тащить этому чудо-зверю было ой как нелегко.
Пауза затянулась.
— Не уверен, что реально хочу об этом знать, — наконец, решился я заговорить с явно что накосячившей альтушкой. — Но-о-о-о… Катя, а как у тебя вообще дела?
— Плохо, Василий Иванович, — тихонечко ответила Дольче.
— Ну да, — кивнул я. — То-то я смотрю, ты в клетке сидишь. А не подскажешь, чего так?
— Выпустите меня, пожалуйста…
— Чего? — я решил чуток покосплеить Лёху.
— Выпустите меня, — повторила Дольче. — Пожалуйста.