— Мы пробили всех остальных, — на опережение начал рассказывать человечек. — Узнали все имена, все фамилии, да и вообще всю информацию, что есть в наличии. Это она, точно вам говорю. Служит в специальном отряде «Альта» при Институте Одарённых под командованием некого Скуфидонского. Что за человек, пока непонятно, но мы изучаем вопрос.
— Хм-м-м, — снова протянул мужчина.
Затем согнал кота — кот от такого обращения недовольно зашипел — поднялся, подошёл к компьютеру поближе и внимательно вгляделся в картинку.
— А ты уверен, что это она?
— Уверен, — будто собака-головокивака на приборной панели, замотал башкой человечек. — Точно она, уверяю вас. Вот она — эта паскудная воровка! Просто волосы из зелёного в розовый перекрасила…
Сингапур
5 лет тому назад
Город был большим.
Город был красивым.
Город входил в топ-5 самых безопасных мест этого мира, но вовсе не по причине благополучия его граждан или привитых им с детства моральных ценностей и ориентиров. О, нет! Где-то между дорого-богатых, сверкающих огнями стеклянных небоскрёбов, здесь до сих пор ютились трущобы, свёрстанные из кусков профнастила, мусора и такой-то матери. А на первых этажах самих небоскрёбов — это к слову о моральных ориентирах — нередко были открыты бордели, бары и даже опиумные курильни.
Но вернёмся к безопасности. Дело было не в количестве правоохранителей на душу населения. И даже не в строгих законах, которые подразумевали смертную казнь чуть ли не за каждый чих.
Дело было в азиатской ментальности.
А точнее, а ментальности азиатской преступности. Правильные триады воплощали собой нигде неписанное правило: «Не гадь там, где кормишься» и сами поддерживали порядок на своих улицах.
Если дело касалось чего-то, никак не связанного с делами… а вот, к примеру, безумный маньяк поселился на районе.
Так вот для его скорейшей поимки триадам было не зазорно посотрудничать с полицией; связи с ней были очень даже тесными. Порой даже не поймёшь, где заканчивались одни и начинались другие.
Кланы, банды, группировки — как ни назови — разделили Сингапур между собой и основали монополию на жестокость. Грабить, убивать и заниматься прочими тёмными делишками разрешено было только им.
И горе тому одиночке, который рискнёт перейти им дорогу.
Как таковая аристократия в городе сложиться не успела. Город-государство ещё не привык к самостоятельной жизни после тысячелетий пребывания под колониальным гнётом то одной, то другой империи. И потому-то все самые сильные одарённые предпочитали строить карьеру внутри триад.
Сначала те считались едва ли не борцами за независимость, а после поделили город так же верно, как аристократические кланы в других уголках мира. Вот только роль свою триады не выпячивали, хотя особо и не скрывали.