Думаю, что удивлять больше нечем. Парни пошли с козырей, и те были биты в прямом смысле слова.

Дёргаться, имея на руках значительно худший расклад, они уже не будут.

А учитывая те движения с активами, которые зафиксировала Ира, ребята в панике и уже готовы подписать соглашение о капитуляции. Не сразу, конечно, но после лёгкого толчка в нужную сторону — вполне.

Короче говоря, о них временно можно забыть. Разберёмся завтра.

Сейчас нужно о демонах думать. Неведомая грёбаная херня в самом полном и правильном смысле этих слов. Чего ожидать непонятно, как бороться непонятно; понятно лишь то, что бороться надо.

Рука уже сама потянулась за телефоном, набирать номера прямые, личные и важные, но тут я осёкся…

Думаем дальше, глубже, обстоятельней. А действительно ли нужно господам министрам знать о том, что произошло?

Ведь за Чертановой явный косяк. Всю её жизнь за ней присматривали именно по причине того, что боялись демонов. Боялись-боялись, и вот, не доглядели. Если попробуют меня обвинить, то пускай в жопу идут — эти жуки мне даже дела личные поначалу давать не хотели.

А вот за Дольче я волнуюсь. Сбылось то, чего так старались избежать, и теперь она потенциально опасна. И жить ей до скончания века под надзором, вот только под куда более тщательным, в такой же вот клетке. И как бы вообще не под медикаментами…

Н-да…

Ситуация.

— Так! — решил я. — Группа «Альта»! И вы, Алексей Михайлович… мы с кадетом Дольче временно отлучимся. А вас пока что попрошу выковырять из этих консервных банок выживших и надёжно зафиксировать их в пространстве. В случае сопротивления ломайте лица, но не более.

— А что с роботами?

— Хороший вопрос, — кивнул я. — У кого-нибудь есть телефон моей сестры?

— Есть, — кивнула Фонвизина и уже взялась за мобильник.

— Пригласите её сюда, и она сама решит, что делать с роботами. Наверняка, с них можно наковырять всякого полезного и интересного.

— Хорошо, Василий Иванович.

— Ну всё тогда. Кадет Дольче? Ты умеешь управлять вот этой штукой? — я кивнул на Леонида.

— Грлгрглгргл…

— Я умею! — встряла Стеклова, злобно так нахмурившись на индюка.

Видать, у них теперь какие-то свои личные счёты. Друидские. Друидовые. Друидические. Друидистические? Короче, Танюха решила довести дрессуру до конца и во что бы то ни стало подчинить строптивого индюка своей воле.

Умничка-девочка. А то у Лёхи, вон, Мишаня есть, а у неё никого. Только кактус этот странный, который непонятно как работает, да и всё.

— Отлично, — кивнул я. — Дольче, ты знаешь, где именно произошёл прорыв? Сможешь показать или хотя бы объяснить?