— Стеклова? — уточнил я. — Ты как? Если хочешь, можешь остаться отдыхать. Ты со своей основной миссией уже справилась.

— Спасибо, Василий Иванович, — улыбнулась Таня, — но откажусь.

— Как знаешь.

— Василий Иванович! — а это Шестакова окончательно проснулась. — Разрешите поехать на махач на квадроцикле! Ваша сестра его подшаманила, и теперь это машина для массового убийства и разрушений!

Я аж чуть не поперхнулся. Ну да ладно, Иринка плохого не сделает.

— Разрешаю, — сказал я. — Только не на «махач», Шестакова! А на благородное противостояние знати! Всё, погнали!

Примерно в то же самое в лагере геологов.

Красный свет, от которого все внутренние стены шатра окрасились в инфернальные тона.

Напряжённая тишина.

Адепты Чурчхелы уже давно оделись в чёрные балахоны и разместились вокруг сияющей арки. Каждый накинул себе на лицо глухой капюшон, и каждый уже наложил нож на запястье, чтобы в нужный момент вскрыть себе вены.

Сперва Глава Церкви Ада была одета в такую же бесформенную робу, как и все, но теперь, перед самым началом ритуала резко преобразилась.

Чёрный балахон скользнул по латексу на землю.

Латекс, кожа, заклёпки — всё такое тесное и откровенное. Тугой хвост волос и неизменные очки. От каждого движения; от каждого покачивания бёдрами Нинель Аскольдовна приятно хрустела, будто новенький кожаный диван.

Глава Чурчхелы улыбалась.

— Как-то это всё странно, — неловко озираясь, сказала Чертанова.

«Бабушка, а почему у тебя такие зубки?» — подумала про себя Белич и рассмеялась в голос.

— Ничего странного, моя хорошая, — сказала она.

— Но зачем всё это? — Дольче обвела шатёр руками.

— А как же ты хотела? Твоего папу изгнали не в соседнюю комнату, а на другой план реальности. Пойми, чтобы достучаться до него… чтобы хотя бы позвать, мне понадобятся все силы. И свои, и твои, и всех этих людей.

— Но…

— Тише-тише-тише, — Белич приложила палец к губам Чертановой. — Главное, что ты пришла, девочка. Главное, что ты здесь.

Не будь дурой, кадет Дольче понимала, что вокруг происходит нечто… стрёмное — лучшего эпитета не подобрать. Однако она уже зашла так далеко. Напрягла стольких людей и потратила столько чужого времени, что повернуть назад будет… некрасиво? Неправильно?

— Нечестно по отношению к тебе, — будто прочитав мысли, подсказала Нинель Аскольдовна, — было разлучать вас с отцом. Но теперь всё будет хорошо, дитя. Теперь-то вы наконец-то воссоединитесь и будете вместе.

«Ладно, — решила Чертанова. — Нужно сделать первый шаг. Нужно быть сильной, храброй, взрослой. Ну или хотя бы попытаться».

— Хочешь поговорить с папой? — спросила Нинель Аскольдовна. — Не накручивай себя, как узколобые идиоты из Института. Не всё так поверхностно, как кажется, поверь! Папа хороший. Папа добрый. Ну что, Катя? Начнём?