— Давайте, — кивнул Несвицкий. — Я так понимаю, вы хотите прекратить войну полюбовно?

— М-м-м, — протянул Куцевич, даже не глядя на князя; в документах копался. — Какое прекрасное чувство юмора просыпается у людей на пороге нищеты… Так, Ирина Ивановна, у вас с собой список имущества, на которое вы претендуете?

— С собой.

— Какое ещё имущество⁈ — нахмурился князь. — Какие ещё претензии⁈

— Обоснованные и очень амбициозные, — сказал мой юрист и тут вдруг осёкся. — Прошу прощения, Василий Иванович, вы даёте мне разрешение представлять ваши интересы по ходу этого разговора?

— Валяйте, Иммануил Абрамович.

И Иммануил Абрамович навалял. По первое число навалял, раскладывая по полочкам, что, почему, и как.

— Не валяйте дурака, князь, — только и успел вставить я, воспользовавшись тем, что иногда Куцевич настолько яростно заходился в своём спиче, что ему не хватало дыхания. — Все всё понимают. Вы зашли с козырей, и козыри были биты. Не продолжайте это противостояние, если не хотите смертей. Не надо.

Сергей Викторович в ответ повесил голову и уставился на свои руки.

— Хорошо, — в конце концов, хрипло выдавил он.

— Смирение — это отличный навык, который пригодится вам в дальнейшем, — не смог удержаться Куцевич. — А ещё экономность, неприхотливость и хорошая актёрская игра.

— Что? — будто в прострации поднял непонимающий взгляд Несвицкий. — Какая ещё актёрская игра?

— Обычная. Иначе вам никто не подаст. Итак…

Юрист взял распечатку активов и погнал перечислять. И тут же нарвался на «хитрую хитрость» Несвицкого, которую мы разгадали ещё тогда, во время боя с роботами.

— Боюсь, что дом отдыха на Алтае уже не принадлежит моей семье, — развёл князь руками. — Вы не можете претендовать на то, что мне не принадлежит…

— Ну вот! — воскликнул Иммануил Абрамович. — Прекрасно! Обучаетесь в процессе! Я даже почти верю, но…

Тут он снова пошебуршал в бумагах и взялся за другие распечатки. Сперва зачитал о нескольких странных операциях, а затем поведал о том, какая ответственность может лечь на князя за финансовые махинации. И ведь… умудрился Величество притянуть!

— И получается, что? — улыбался Куцевич, — Получается, что вы решили распродаться и спрятать деньги под матрас прямо перед тем, как казна взыщет с вас, как с проигравшей стороны? Поступок, уголовно преследуемый и явно недостойный аристократа. Предлагаю забыть его. Вы не против?

И не дожидаясь ответа, снова побежал по имуществу Несвицких, при этом поглядывая на Иру. Сеструха тоже без дела не сидела и успела составить список своих личных хотелок. Что-то она называла убыточным, на что-то говорила: «Оставьте себе», — а вот что-то, например, фабрику по артефакторике, на которой производились пресловутые гандамы, хотела отжать с утроенной силой.