– Да, я в курсе, – сказал он, не дожидаясь представления. – Обе стабилизировались, нет риска кровопотери, но Лизе нужен психиатр. Я готов подобрать кого-нибудь из проверенных, чтобы не навредить репутации семьи. По Софье проще: через два дня будет, как новая, но рекомендую держать подальше от всех стрессов.
– А если они не захотят встречаться с врачами? – спросила Елена.
– Тогда будет хуже, – спокойно сказал он. – Вы же знаете, эти вещи не лечатся заочно.
Она кивнула в трубку, словно он мог это увидеть, и повесила.
Следующим был адвокат – Юлия Розенталь, всегда ставившая на своей визитке ударение на последнем слоге, чтобы никто не сомневался в её профессионализме. Она подняла трубку на втором гудке и тут же заговорила тоном, который годился бы для объявления на бирже:
– Доброе утро, Елена. Я уже в теме, – сказала она. – По Маргарите очень нехорошая ситуация: пошли жалобы от поставщиков, и две банковские линии заморожены до выяснения. Если проиграем суд, придётся расплачиваться не только деньгами – могут и лицензию отозвать, а там уже вопрос не только о репутации, но и о будущем бизнеса. Вы готовы к такому сценарию?
– Нет, не готова, – сказала Елена. – Есть шанс исправить?
– Минимальный, – ответила она. – Но я работаю над этим. Кстати, сегодня назначен внеплановый аудит по филиалу, где была утечка. Могу попытаться замять, если поймаете ту, кто слил документы.
– Я поняла, – сказала Елена.
На этом разговор был окончен.
Последней в списке была Ирина, экономка. Она была памятью семьи – человеком, который знал все тайны этого дома с допотопных времён. Сейчас её роль стала особенно важна: Елена понимала, что если и остался в доме хоть кто то, кто способен поддерживать иллюзию порядка, то это только она.
Ирина заваривала чай на кухне: её движения были плавными, как у балерины на пенсии. Она не спрашивала, как прошла ночь, не смотрела в глаза, просто подала чашку с лимоном и добавила ложку мёда – не спрашивая, надо ли.
– Ирина, – тихо сказала Елена, когда они остались одни, – вы ведь видели, как всё начиналось?
– Всё начинается не с одного дня, – ответила Ирина. – Это у всех так: все верят, что смогут сдержать, пока не накроет.
– А если накрывает? – спросила Елена.
– Тогда держаться за тех, кто остался, – сказала Ирина.
Была в этой фразе такая простая сила, что Елена впервые за сутки почувствовала, как по щекам начинают катиться слёзы. Она не стала их вытирать: просто взяла чашку двумя руками и поднесла к губам. Вкус чая был горьким, но лучше этой горечи не придумать.
– Как думаете, что будет с Лизой? – спросила она после долгой паузы.