Он не ответил сразу. Секунды тянулись, и в этот момент Маргарита вспомнила, как в детстве мать учила её ждать: «Самое страшное – не удар, а пауза перед ним. В ней – вся суть власти».
– Присаживайся, – сказал Григорий наконец. – Тут есть вещи, которые ты должна услышать первой.
Маргарита села, скрестила ноги. Руки держала на коленях, чтобы он не увидел, как они подрагивают от напряжения.
– Ты знаешь, что у тебя талант, – начал он, не глядя ей в глаза. – Ты бы могла сделать карьеру в любом городе, даже в Москве. Но ты осталась здесь – наверное, потому что хотела быть первой среди мёртвых.
Она хотела парировать, но не смогла: что-то в его голосе было невыносимо точным, почти омерзительно правдивым.
– Мне не нужны твои метафоры, – сказала она. – Переходи к делу.
Он сдвинул бумаги поближе.
– Вот тут твои подписи, – сказал он, словно бросая на стол не просто бумаги, а улики по делу о государственной измене. Маргарита не шелохнулась, но кожей ощутила, что за этим последует нечто хуже, чем обычный шантаж или банальный «разговор по душам». Григорий медленно, методично доставал из папки сначала аккуратно помеченные стикерами контракты, потом копии каких-то старых платёжек, потом скриншоты – чёрт бы их побрал – писем из личной почты, которую она считала недосягаемой даже для самых рьяных конкурентов.
– Контракты с «Уральским камнем», – продолжал он, даже не пытаясь смягчить голос. – Переводы на Кипр, причём через трёх посредников, чтобы никто не догадался. Ещё пара сделок – не буду называть имён, но, думаю, ты и сама их узнаешь. Плюс, вишенка на торте: пара штрихов о твоём главном бухгалтере. Ты ведь любишь сюрпризы, Марго?
Он говорил негромко, но в каждом слове был ледяной расчёт – почти нежность, если бы не контекст. Маргарита вдруг вспомнила, как в юности разрушала чужие жизни аккуратными движениями: тихо, элегантно, чтобы никто не заметил даже дрожи. Но сейчас роли поменялись – и это было унизительно до зубной боли.
– Кстати, про неё тоже есть досье, – сказал Григорий, вытаскивая из отдельной папки тонкую стопку отпечатанных листов, перевязанных лентой, будто для подарка. – Очень занятная переписка. Если честно, я даже немного зауважал Клару Ильиничну: она два года воровала у тебя процент с оборота, а ты даже не заметила.
Маргарита почувствовала, как в туфлях легонько подламываются пальцы ног. В голове пульсировала мысль: «Откуда? Когда?» Она ведь всегда следила за безопасностью: «доверяй, но проверяй» было главным лозунгом Петровых со времён, когда их фамилия значила для города больше, чем просто вывеска на бутике.