Но если не углубляться в финансовые документы, то владелец BMW зарабатывал только на продаже моторов (не только для мотоциклов, но и для велосипедов) почти два миллиона рубликов в месяц, и еще около полумиллиона на поставках велосипедных и мотоциклетных деталей и разнообразных шин, и с некоторым лагом почти все эти деньги уходили в виде оплаты за какое-то оборудование, закупаемое русской компанией в Бельгии, во Франции, в той же Германии и даже в США. Но так как компания и за перепродажу русских товаров некоторые комиссионные получала, то чистая прибыль у немцев составляло около ста тысяч марок в месяц, так что эта фирма считалась процветающей. Ей, конечно, было далеко до настоящих «акул бизнеса», но положение фирмы выглядело неплохо и она имела возможность даже кредиты брать не самые маленькие и на весьма выгодных условиях. И она брала — но не в банках и не деньгами, а у разных мелких компаний, производящих всякую мелочевку и товарами. И чистая задолженность по таким товарам постоянно составляла около трехсот тысяч марок — но так как BMW брала такие «товарные кредиты» обычно на три месяца и всегда задолженности оплачивала точно в срок, да к тому же товары брались под твердые банковские гарантии, недостатка в поставщиках не было, напротив, любая местная компания была счастлива поучаствовать в подобной торговле.

А гарантии совершенно спокойно выдавал «Бранденбургский акционерный промышленный банк», но о том, что сто процентов акций этого банка принадлежали небольшой (и исключительно частной) фирме, собственником которой был все тот же русский молодой человек, в Германии знали буквально единицы. Например, об этом очень хорошо знал председатель совета директоров банка Генрих Райхенбах, очень быстро ставший весьма заметной фигурой в местной промышленной «элите». Но и прекрасно понимающий, что столь высокий пост он занимает лишь пока молча и качественно выполняет распоряжения немного странного русского хозяина небольшой фирмы, занимающейся «конторским обслуживанием» дел сразу очень многих германских и иностранных предприятий. Очень многих, но принадлежащих одному-единственному человеку. То есть вроде бы там и какие-то другие совладельцы имелись, но с ним общался лишь этот парень с сильным верхнесилезским акцентом. Но так как за работу, причем не очень-то и сложную, плата была установлена такая, что какой-нибудь Крупп позавидовать может, а уже в трех компаниях за исключительно высокие зарплаты ничего не делали на постах директоров и дети герра Райхенбаха, то ни малейшего неудовольствия к работодателю он не выражал. К тому же ему было очень интересно разобраться с тем, зачем этот русский, имеющий возможность закупать нужные ему товары сразу и с приличными скидками, постоянно берет товарные кредиты, вынуждающие в конечном итоге выплачивать поставщикам товаров даже чуть больше запрашиваемой цены. А ведь он, как давно уж понял ушлый юрист, просто так вообще ничего не делал и из любой сделки прибыли извлекал больше, чем это мог кто-либо иной проделать. Но пока понять, почему русский просто так выкидывает, по сути, несколько тысяч марок в месяц в виде платежей по ненужным ему кредитам, он не мог — и спокойно ждал, пока замысел парня воплотится в какое-то очень выгодное дело: уметь проделывать такие трюки в жизни может очень сильно пригодиться…