Чуть побольше информации дал ему пришедший днем, как и обещал, доктор, с порога поинтересовавшийся:

— Александр, мне тут Кузьма вам сказал, что вроде вы подзабыли многое, это верно?

— Очень многое.

— Дайте-ка вас посмотреть, мне глаза будут интересны… да у вас, голубчик, контузия головного мозга, причем, я бы сказал, весьма сильная. А посему… я сей случай отдельно в Собрании обговорю, и со священником побеседую, но на похороны родителей вам ехать ну никак невозможно. Вам надлежит не менее недели в постели лежать покойно, и даже в ретирадник по возможности не подниматься. А что забыли многое, так сие пройдет… — внезапно доктор прервался, о чем-то задумался ненадолго и задал довольно неожиданный вопрос:

— Avez-vous un violent mal de tête? — и Валерий Кимович обратил внимание на то, что французский у доктора был, мягко говоря. не вполне совершенен.

— Je n’ai pas mal à la tête, mais à mon corps… — ответил Саша и уточнил уже на русском: — Почти голова не болит, а на теле как будто снопы молотили.

— Значит… значит, воспоминания к вам вскорости вернутся, французский-то вы не забыли.

— Я и русский не забыл.

— Молодой человек, русский у вас с молоком матери впитан… царствие ей небесное. А вот что в возрасте уже люди постигают, то как раз и забывается прежде прочего. Verstehst du das?

— Ja, selbstverständlich. Danke.

— Вот видите, и германскую речь вы помните, причем, я бы сказал… Рад за вас весьма, я последний раз «selbstverständlich» слышал, когда медицину в Берлине изучал, а нынче-то все только «absolut» использовать норовят. Так что с памятью у вас… вернется забытое, но вы уж меня не подведите, лежите покойно и поправляйтесь на радость… да-с… себе на радость поправляйтесь. Я к вам еще в конце недели зайду, особо проверю, как дела у вас пойдут.

Валерий Кимович французский и немецкий еще в школе изучил, хотя знал их весьма посредственно: эти языки там только факультативно давались. Но дед настаивал, чтобы внук и все эти факультативы брал: он будущую карьеру внуку уже расписал. Сразу после того, как остался с внуком на руках: родители «будущего гимназиста» пропали, когда ему всего три года было. Просто «самолет исчез с радаров», причем в далекой Африке исчез… Однако знание языков тут помочь ничем не могло, ну, почти ничем — разве что в гимназии, но и это было уже хорошо. Хуже было то, что о прочих предметах, которые Саше предстоит учить (и, очевидно, по которым экзамены сдавать) было ничего неизвестно — но вечером с этим разобраться помог уже Павел Константинович:

— Александр, Петр Михайлович сказал, что у тебя контузия мозга и читать тебе недели две никак невозможно. Но слушать он не запретил, так что я пришлю к тебе Андрея Розанова, все же ты с ним весьма дружен был и он, надеюсь, помощь небольшую оказать не откажется. А без помощи ты теперь точно за шестой класс экзамены не сдашь… Да, Собрание решило попечительство над тобой мне предоставить, но, сам понимать должен, я делами твоими заниматься не в состоянии. Пока ты две недели лежать тут будешь, я, конечно, прослежу — ну а далее ты уж сам решай.