А за соседним столиком уселась компания каких-то приказчиков, вероятно от больших торговых компаний, которые, приняв «для аппетиту», принялись обсуждать некоторые нововведения на железной дороге, появившиеся после введения новых тарифов. И в их разговорах Саша услышал очень знакомую фамилию, а потому начал прислушиваться. И услышал «много нового и интересного»: например, составивший циркуляр о введении новых правил начальник департамента железных дорог от министерства финансов именовался словами не совсем цензурными (а супруга его — так и вовсе нецензурными). А заодно он узнал, что упомянутый господин весьма падок на жен своих сотрудников и минимум дважды в неделю домой возвращается довольно поздно и в одиночестве. Причем возвращается в пустой дом, поскольку супруга его в эти же дни страсть свою утоляет в местах, далеких от дома. А так как, по мнению Виталия Кимовича, мало кто нанес стране больше вреда, чем упоминаемый в разговорах господин, то Саша решил слегка в столице задержаться и немного «поправить историю».

Он вообще-то рассчитывал, что задержаться придется на неделю минимум — но ему просто повезло: данный господин уже на третий день с работы отправился не домой. А спустя четыре часа — уже домой, и, как приказчики в трактире и говорили, на обычном извозчике, которого отпустил до дома не доезжая пары сотен метров. За время, проведенное господином в чужой квартире, Саша успел и к себе в гостиницу съездить, вещи забрать и даже их на вокзале отдать на хранение. А затем он прождав объект на углу нужной улице еще около часа и увидев, как он расплачивается с извозчиком, неторопливо подошел к дому почти одновременно с начальником департамента, а когда тот уже отпер дверь, негромко его окликнул:

— Сергей Юльевич, могу я у вас кое о чем поинтересоваться?

Тот, лишь слегка повернув голову, презрительно ответил:

— Нищим не подаю! — но в дверь он шагнул уже с пулей в голове, дополнительно его внутри подъезда подтолкнувшей. Точнее, пуля попала — и Саша это очень хорошо разглядел — в основание черепа, а при таких ранениях, как он прекрасно знал, добивать объект уже не требуется. И никто на вечерней (уже почти ночной, но еще довольно светлой) улице ничего не слышал: Саша предусмотрительно надел на ствол своего пистолетика «полуинтегрированный глушитель». Обладающий еще тем преимуществом, что правая расширительная камера этого глушителя ловила отстреленную гильзу.

Поэтому Саша даже ближе к дому подходить не стал, а неторопливо вышел на соседнюю улицу, на пойманном извозчике доехал до Невского, а там пешочком дотопал до вокзала. Где без суеты, забрав вещи из хранения, погрузился в поезд и уже через полчаса после отправления спокойно лег спать. С осознанием выполненного долга: мало кто из известных ему деятелей «прошлой истории» успел нагадить России больше, чем Витте — а теперь он уже нагадить не сможет. Не сможет росчерком пера увеличить государственный внешний долг более чем в полтора раза, не сможет лично украсть за сотню миллионов. И, главное, не поможет иностранным (главным образом французским и британским) банкирам полностью развалить русские промышленные предприятия, ограбив после этого и без того не особо богатую Россию.