Ну а быстро спуститься оттуда не составит большого труда. Ещё одна смена лиц и ищи ветра в поле. А при первой же возможности он просто покинет замок.
Убедив себя в этом, Стриж тихонько пробрался к стене, отрастил костяные клинки из запястий и, стиснув зубы, осторожно полез наверх.
Несмотря на всю разумность проделанного ранее рассуждения, по спине бежал холодок дурного предчувствия. Что, если сейчас кому-то из магов взбредёт в голову осветить всю территорию? Что, если его выдаст неосторожный звук и кто-то из бдительных стражников на всякий случай всадит арбалетный болт по его направлению? Что, если всё это в принципе дерьмовая затея?
Но удача любит храбрых. Убеждая себя в этом, Лёха продолжал упрямо лезть по стене. Добравшись до цели, он поднялся к балкону и осторожно заглянул в освещённую магическими светильниками комнату.
Император Ариман задумчиво стоял перед зеркалом-порталом и водил рукой по его поверхности, будто ждал, что та поддастся и пропустит его в горную крепость.
Догадался, что это может быть портал? Просто восхищается работой древних мастеров? Точно знает, что когда-то эльфы могли перемещаться этими путями? Заметил кровавые следы унесённых трупов, обрывающиеся у зеркала?
В любом случае, отныне не стоит рассчитывать, что эти пути остаются безопасными. Отныне у каждого может ждать стража, или охранный голем. Слишком нагло они действовали, слишком много следов могли оставить.
Вдруг Ариман повернул голову и посмотрел точно на Стрижа, словно тоже мог видеть в темноте. Глаза его затопила непроглядная чернота. Император открыл рот и исторг тихий и очень высокий, на грани слышимости, звук.
Ещё не осознав, что происходит, Лёха подтянулся, перекинул ноги через перила, вынул клинки из стены и шагнул ему навстречу. Точнее, не он сам, а его тело, вышедшее из-под контроля.
Ровно как в тех случаях, когда у руля вставала Белочка.
«Какого хрена ты творишь⁈» — буквально заорал Стриж мысленно.
Сказать что-то вслух он просто не мог, бессильно наблюдая, как приближается к стоящему у зеркала человеку.
Уже не совсем человеку.
Кожа императора стремительно покрывалась прочной обсидианово-чёрной чешуёй, а на руках отрастали бритвенно-острые когти.
— И кто же тут у нас такой глупый и наглый? — человеческий голос причудливо смешивался с инфернальными высокими звуками.
Когтистая лапа сомкнулась на челюсти подошедшего Лёхи с такой силой, что кости едва не затрещали.
— Я тебя знаю? — разглядывая его угольно-чёрными глазами спросил император.
Он приблизил лицо и втянул воздух, принюхиваясь.