— Я не стала будить детей, — украдкой утерев слёзы продолжала женщина. — Не хочу, чтобы они видели…

Она неопределённо мотнула головой куда-то. Лёха предположил, что в сторону пристани с пришвартованным к ней тримараном.

Отвечать что-то было опасно. Если на фоне шума и общего шока остальные не особенно вслушивались в его голос, то жена непременно сразу же узнает подмену. Потому Стриж слабо улыбнулся, чуть сжал руку вдовы, имени которой не знал, и сделал вид, что провалился в сон.

К его смущению и разочарованию, она не ушла. Так и сидела рядом, не отпуская его руки. И на душе от этого было особенно паршиво.

Пару раз к ним заходил лекарь, с беспокойством щупал лоб «больного», дал выпить разведённый в воде вонючий порошок, а затем принёс бадью с холодной водой и небольшими тряпицами. Всю оставшуюся ночь вдова Генриха заботливо меняла Лёхе компрессы, стараясь сбить жар.

Небо за окном уже начало светлеть когда в палату вошёл мужчина в годах, но с цепким живым взглядом. Стриж рассматривал визитёра сквозь едва заметно приподнятые веки. Судя по тому, как подобралась при его появлении вдова, это был кто-то обличённый властью.

— Барон Санри, — почтительно поклонилась она вошедшему.

— Матильда, девочка, оставь нас, — покровительственным, но не терпящим возражений тоном приказал барон.

— Да, ваша милость, — вновь поклонилась Матильда и, на прощание сжав руку Стрижа, покинула помещение.

Барон оглядел больного с ног до головы, задержал взгляд на прилипшей к потному телу простыне, на прикрытом компрессом лбу и сел на стул у кровати.

— Генрих, — осторожно, но требовательно потрепал его за здоровое плечо барон. — Проснись. Нам нужно кое что узнать.

Лёха медленно открыл глаза и несколько секунд изображал с каким трудом фокусирует зрение на собеседнике. Тихо промычав нечто неразборчивое сквозь зубы он сипло попросил:

— Воды…

Барон нетерпеливым движением плеснул из кувшина в кружку и подал её больному. Пока Стриж нарочито медленно подносил дрожащей рукой кружку ко рту, Санри начал говорить.

— Мы не нашли тело твоей пустышки. Мне передали, что ты сообщил будто обоих пустотников забрали. Ты всё ещё чувствуешь своего? Он жив? Можешь сказать в каком направлении и как далеко?

Стараясь не перемениться в лице Стриж делал глоток за глотком, соображая. О том, что одна из освобождённых пустышек принадлежит ныне покойному Генриху он не представлял. И это плохо.

В похищении освобождённых от хозяев пустышках был понятный мотив — привязать к себе, или продать ценный ресурс. Но какой резон вырезать всех, найти пустотника и, чувствуя, что тот всё ещё привязан к кому-то, забрать его с собой? Логика требовала найти всё ещё живого мага, прикончить и уже с чистой совестью забрать пустотника себе.