Пауки же превратили их в импровизированное ПВО, заменив один здоровенный камень, каким обычно стрелял требушет, корзиной булыжников размером с кулак. Рой этой примитивной шрапнели эгиду может и не пробьёт, но точно смахнёт летуна наземь просто силой удара.

Артиллерию дополняли арбалетчики. Много арбалетчиков. Пусть их оружие было бесполезно против металла Древних, но один из роя выпущенных болтов запросто мог угодить в незащищённое лицо, как недавно Аресу. И не факт, что раненого удастся донести до медкапсулы живым.

Камнями и стрелами Пауки не ограничились. Звон металла и характерный запах угля говорили о том, что кузни клана трудятся ударными темпами.

В подтверждение выводов мимо быстрым шагом прошли, почти пробежали, слуги с носилками, в которых лежали клинки волнообразной формы, ещё хранящие жар горна. Чёрт знает, где такие применяют, но вполне может быть, что это боеприпасы для метательных машин.

Оставалось радоваться, что пустотники пошли сложным путём, а не атаковали с воздуха, как в прошлый раз. Без потерь бы не обошлось, а то и вовсе все могли тут остаться.

В лазарете Стрижу как следует прочистили рану и вставили дренаж. А потом помыли в кадке с тёплой водой, следя, чтобы не намочить повязку, выдали чистые подштанники и отвели в палату.

— Рана нехорошая, но опасности для жизни нет, — сообщил лекарь, когда пациент улёгся на койку, застеленную белоснежным, накрахмаленным бельём.

— Как Иоаким? — прикрыв глаза, спросил Стриж.

Тайный агент из репликанта был так себе и Лёха опасался, что тот что-нибудь скажет не так, либо отреагирует.

— Спит, — ответил лекарь. — Повезло, чуть ещё и не жилец.

— Хорошо, — Стриж слабо улыбнулся, мысленно взмолившись, чтобы Арес держал язык за зубами.

Лекарь пощупал взмокший лоб пустотника и покачал головой.

— У вас поднимается жар, господин лейтенант. Я приготовлю отвар. Выпейте и попробуйте поспать.

Лёха не возражал. Пусть уходит, оставив его одного. Не хватало ещё, чтобы врач торчал в палате, когда Райна придёт доложить результаты разведки.

Увы, наслаждаться одиночеством долго не пришлось. В палату влетела бледная взволнованная женщина. К полному изумлению Стрижа она взяла его за здоровую руку и расплакалась.

— Я думала тебя убили… — доносилось сквозь всхлипы. — Древние, я так испугалась…

Её пальцы с такой нежностью поглаживали руку Стрижа, что тому стало не по себе. Когда сталкиваешься с врагом в бою как-то не думаешь о том, ждёт ли его кто-то дома. Дом — он где-то там, в другом мире, в другой жизни.

Но сейчас, видя заплаканные глаза жены, нет уже вдовы покойного Генриха, Лёха ощутил как к горлу подкатывает ком. Погибшие Пауки не были ангелами, это он знал наверняка. И он сам не был. Да и никто в целом мире, если вдуматься. Сам этот мир не располагал к жалости и излишнему милосердию. Но, несмотря на всё, даже распоследнюю мразь кто-то может любить и ждать.