Профессор затушил вторую сигарету, посмотрел на легионера.

— Философия не даёт ответов. Только вопросы. Ты тот же или другой — решай сам. Я могу сказать только факты. Биологически ты изменён. Психологически остался собой. Идентичность сохранена. Но материал заменён. Парадокс.

Дюбуа закурил третью сигарету. Рука дрожала слегка. Не от слабости. От мыслей.

— Седьмой патрон, — сказал он. — В нагане. Он для старого меня был. Для того кто играл в русскую рулетку в Марселе. Для того кто хотел умереть. Теперь я другой. Новое тело, новая кровь. И седьмой патрон не для меня теперь?

Лебедев помолчал, подумал.

— Интересный вопрос. Философски — да, не для тебя. Технически — всё равно убьёт. Пуля не знает про сыворотку. Мозг один, старый или новый. Прострелишь — умрёшь. Так что седьмой патрон работает независимо от корабля Тесея.

Наёмник усмехнулся.

— Значит смерть универсальна. Не важно какое тело, какая кровь. Пуля равняет всех.

— Верно. Смерть — единственная константа. Остальное переменные.

Стояли молча ещё минуту. Курили. Ветер дул. База спала. Зона за забором дышала, жила, ждала.

Пьер затушил сигарету, посмотрел на профессора.

— Контракт кончается завтра. Месяц прошёл. Левченко предложит продление, наверное.

— Предложит. Ты хороший боец. Единственный снайпер после Рашида.

— Я возьму отпуск. Неделю, может две. В Киев поеду. Отдохну, подумаю.

Лебедев кивнул.

— Правильно. Тело восстановилось, голова нет. Нужно время. Киев хороший выбор. Город живой, люди нормальные. Зоны нет. Отдохнёшь.

— Ты бывал в Киеве?

— Живу там когда не в Зоне. Квартира на Подоле, старый район. Тихо, уютно. Если нужно место переночевать — дам адрес.

— Спасибо. Сам найду.

— Как хочешь.

Профессор достал последнюю сигарету, закурил. Посмотрел на легионера долго, серьёзно.

— Слушай последнее. Сыворотка вывелась почти. Ещё три дня и полностью чиста будешь. Побочки пройдут, организм стабилизируется. Но изменения останутся. Не все, но часть. Регенерация чуть быстрее обычной. Рефлексы чуть острее. Выносливость чуть выше. Не суперсолдат, но лучше среднего. Постоянно. Это цена выживания. Не огромная, но есть.

— Понял.

— И ещё. Если военные узнают что ты носитель сыворотки — заберут. На тесты, эксперименты, исследования. Живым донором сделают. Кровь качать будут, ткани резать, изучать. Годами. Как подопытную крысу. Поэтому никому не говори. Никогда. Даже под пытками. Лучше умри молча.

Пьер посмотрел на профессора молча. Лебедев говорил серьёзно, без шуток. Правда.

— Добро.

— Верю. Ты солдат. Солдаты умеют молчать.

Профессор затушил сигарету, развернулся, пошёл к штабу. Остановился через десять шагов, обернулся.