Лебедев сел на стул у стола. Закурил. Врач не возражал теперь. Профессор курил, смотрел на легионера. Думал.

Сыворотка новая. Последняя формула. Год работы, сотни тестов, десятки животных. Побочные эффекты снижены в десять раз. Но не убраны полностью. Невозможно убрать. Артефактная энергия влияет на нейроны, это закон Зоны. Но он снизил до минимума. Головные боли первые дни, галлюцинации лёгкие ночью, агрессия контролируемая. Проходит за две недели. Без последствий долгосрочных. Почти.

Почти — это не гарантия. Но лучше чем смерть.

Он спас Дюбуа. Вытащил с того света. Использовал его как испытуемого. Без согласия. Нарушил все правила. Но спас.

Теперь надо сказать правду. Не всем. Только ему.

Легионер проснулся через десять часов. День, два часа. Глаза открылись медленно. Мутные, затуманенные. Комната плыла, лица размыты. Трубка в горле мешала дышать. Паника.

Соловьёв сразу рядом.

— Спокойно. Ты в медпункте. Операция прошла. Живой. Трубку сейчас вытащу.

Вытащил трубку из горла. Дюбуа закашлялся, задышал сам. Хрипло, тяжело, но сам. Врач дал воды, немного. Проглотил с трудом.

— Как чувствуешь?

Наёмник попытался ответить. Голос хриплый, еле слышный.

— Больно.

— Нормально. Обезболивающее дам. Отдыхай.

Вколол морфин. Пьер закрыл глаза, уснул снова.

Проснулся вечером. Легче. Боль тупая, но терпимая. Посмотрел на себя. Правое плечо в гипсе, кисть забинтована, пальцы в шинах. Грудь забинтована, рёбра сломаны. Капельницы в руках. Живой.

Вспомнил склад, зверя, бой. Костю, Гришу, Сашу, Женю, Витю, Рашида. Всех мёртвых. Себя последнего. Гранату в пасти зверя. Взрыв. Боль. Темнота.

Потом ничего. Теперь здесь.

Выжил. Опять. Один.

Дверь открылась. Лебедев вошёл, закрыл за собой. Подошёл к кровати, сел на стул. Посмотрел на легионера молча. Достал сигареты, закурил.

— Как ты?

— Живой.

— Видел. Соловьёв хорошо поработал. Плечо сшил, кисть собрал, рёбра зафиксировал, лёгкое заплатал. Жить будешь.

Пьер посмотрел на профессора.

— Остальные?

— Мёртвы. Все шесть. Хоронили вчера. Левченко речь говорил. Герои, защитники, честь, долг. Стандартная хрень.

Легионер закрыл глаза. Шестеро. Опять. Как в Тессалите, как всегда. Все мёртвы, он жив. Вина выжившего давила.

Лебедев затянулся, выдохнул дым.

— Слушай внимательно. Скажу один раз. Тебе, и только тебе.

Наёмник открыл глаза, посмотрел.

Профессор наклонился ближе, говорил тихо, почти шёпотом.

— Ты умирал. Три раза за ночь сердце останавливалось. Соловьёв делал всё что мог, но не хватало. В шесть утра ты уходил. Пульс сорок, давление пятьдесят на двадцать. Ещё минута — всё. Я вколол тебе сыворотку. Ту самую, что показывал в лаборатории. Новую формулу. Последнюю разработку. Она вернула тебя. Сердце запустилось, давление поднялось, организм восстановился. Ты выжил не потому что сильный. А потому что я вколол химию артефактную в твою кровь.