Вертолёт снизился. Впереди показалась поляна — открытая, заросшая бурьяном. Края леса чёрные, деревья обгоревшие. Пилот завис над землёй метрах в трёх, не садился. Слишком рискованно. Лебедев спрыгнул первым, рюкзак на спине, дробовик в руках. Пьер следом. Приземлился тяжело, согнул колени, покатился на бок. Встал, автомат на изготовку.

Вертолёт взмыл вверх, развернулся, ушёл на запад. Грохот лопастей затих. Тишина. Ветер, шелест травы, щелчки дозиметра. Больше ничего.

Профессор достал компас, сверился, показал направление. На север. Пошёл первым, уверенно, без суеты. Снайпер за ним в пяти метрах. Прикрывал, смотрел по сторонам. Трава высокая, по пояс, жёлтая, мёртвая. Земля под ногами серая, твёрдая. Деревья редкие, стволы чёрные, ветви голые.

Дозиметр щёлкал чаще. Радиация росла. Фон высокий, но не смертельный. Противогаз фильтровал воздух, но лицо уже потело. Дышать тяжело, жарко.

Прошли километр. Впереди развалины — бетонные коробки, остатки домов. Военный городок. Стены полуразрушенные, окна пустые, двери сорваны. Крыши провалены, балки торчат. Всё серое, мёртвое, тихое.

Лебедев остановился за стеной низкой, присел. Достал бинокль, осмотрел местность. Наёмник рядом, автомат направлен вперёд. Профессор показал на здание в центре. Трёхэтажное, длинное, окна узкие. Госпиталь. На стене облупленная надпись: «Военный госпиталь №126».

— Там, — сказал Лебедев тихо. — Зомби внутри сидят. Днём от света прячутся, ночью вылезают. Зайдём с востока, окна разбиты, первый этаж. Я работаю, ты стреляешь. Если больше десяти сразу навалятся — валим. Понял?

— Понял.

— Пошли.

Двинулись вдоль стены. Пригнувшись, быстро. Дюбуа оглядывался постоянно. Развалины слева, справа, сзади. Каждое окно — потенциальная засада. Каждая дверь — опасность. Тишина обманчивая.

Дошли до госпиталя. Стена восточная с пробоиной большой — взрыв когда-то. Края оплавлены, бетон почернел. Лебедев заглянул внутрь, подождал, махнул рукой. Пролез в пробоину. Пьер следом.

Внутри темнота, вонь. Гнилое мясо, моча, химия. Коридор длинный, узкий. Пол в мусоре, стены ободраны. Двери открыты, ведут в палаты. Кровати ржавые, матрасы сгнили. Медицинские столы опрокинуты, инструменты разбросаны.

Дозиметр визжал. Радиация высокая. Легионер включил фонарь на автомате. Луч резал темноту. Лебедев шёл впереди, дробовик на уровне груди. Шаги тихие, осторожные.

Профессор остановился у первой палаты. Заглянул. Пусто. Вторая тоже пустая. Третья — что-то зашевелилось в углу. Лебедев поднял дробовик.

Зомби. Мужчина лет сорока, в лохмотьях. Сидел в углу, спиной к стене. Голова опущена, волосы всклокочены. Руки на коленях, неподвижно. Дышал хрипло, тяжело.