— Переговоры, — сказал я.

— Переговоры, — подтвердил Бык. — И не факт, что быстрые. Там свои расклады, свои обиды. Один не так посмотрел, другой не тому задолжал… Могу нарваться.

Угрюмый нахмурился:

— Справишься?

— Справлюсь, но ты должен знать — это не прогулка. Если что-то пойдёт не так, одним разговором не кончится.

Повисла пауза. Я смотрел на Быка и понимал: он не пугает и не набивает цену. Просто говорит как есть. Портовые — это отдельный мир со своими законами и лезть туда без подготовки — глупость.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Время. День-два на разговоры. И… — он помедлил, — может, придётся кое-кому занести. Не взятка, просто уважение показать. Так там принято.

— Сколько?

— Пока не знаю. Посмотрю по ходу.

Я кивнул:

— Действуй. Деньги дам с запасом. Если нужно будет больше — скажешь.

Бык посмотрел на меня прямо:

— Повар, ты понимаешь, во что лезешь? Портовые — это не рынок. Там люди серьёзные. Если начнёшь с ними дела вести — обратной дороги не будет.

— Понимаю.

— Точно?

— Точно.

Он медленно и веско кивнул.

— Тогда пойду. К вечеру вернусь, расскажу, что разведал.

Бык развернулся и уверенно, спокойно так пошёл к воротам. Человек, который знает, куда идёт и зачем.

Угрюмый проводил его взглядом:

— Хороший человек. Надёжный. Если говорит «справлюсь» — значит, справится.

— Вижу.

— Ещё что-то?

— Да. Мне нужен мастер-резчик. Лучший в городе.

— Зачем?

— Вывеску хочу заказать. Не просто доску с буквами, а голову дракона. Объёмную, чтобы глаза горели в темноте.

Угрюмый присвистнул:

— Замахнулся ты, однако.

— Вывеска — это лицо заведения. Она должна запоминаться.

— Резчики есть в Ремесленном квартале, но лучшие работают на Гильдию, к тебе не пойдут.

— Мне не нужен гильдейский. Мне нужен гений.

Угрюмый почесал подбородок:

— Гений… Есть один. Дед Лука. Раньше резал фигуры для кораблей и многое другое. Руки золотые были.

— Были?

— Не работает уже год. То ли спился, то ли свихнулся — не знаю. Характер и раньше был дрянной, а теперь вообще никого не подпускает.

— Где живёт?

— На отшибе, у Гнилого оврага. Лачуга с красной крышей — не промахнёшься.

Я кивнул:

— Гении с дрянным характером — мой профиль.

— Вы про Луку что ли? Луку я тридцать лет знаю, — заговорил Прохор — печник, остановившись рядом с нами. — Вместе начинали — он резал, я клал печи. Молодые были. Он уже тогда был… особенный.

— В каком смысле?

— В таком, что руки у него росли откуда надо, а характер — откуда не надо. — Прохор ухмыльнулся. — Гордый. Заносчивый. Никого не слушал, всё по-своему делал. Но когда брал резец… — он покачал головой. — Я видел, как он корабельную фигуру вырезал. Русалку для купеческого струга. Неделю работал, почти не спал, а когда закончил — у меня мурашки по коже пошли. Живая была, понимаешь? Казалось, сейчас заговорит.