Потому что они даже примерно не представляли возможности советских вычислительных машин. Да, они в принципе знали, что в СССР широко используются терминалы с электронно-лучевыми трубками, устройства для дискет — но вот о наличии советских жестких дисков (и тем более о достигнутой емкости таких дисков) они даже не подозревали. И именно для того, чтобы они и дальше «не подозревали», всю эту отрасль очень плотно опекало МГБ. А в прессе периодически появлялись сообщения (причем совершенно честные) о том, что вот «товарищ Лебедев в институте точной механики и электротехники представил новую вычислительную машину способную выполнять свыше ста тысяч арифметических операций в секунду». И это было правдой, просто о том, насколько «свыше», в прессе не сообщалось. И, как следсивие, о том, что теперь уже другой институт архитектуру компа Лебедева с его рабочей частотой в девять мегагерц «переносил» на новую элементную базу, обеспечивающую работу на частоте в шестьсот мегагерц, никто не знал. Кроме тех товарищей, которым это знать по должности положено…

Самым забавным тут было то, что мне вообще-то по должности как раз этого знать положено не было, однако специальным приказом Павла Анатольевича мне всю такую информацию сообщали. Как он сам сказал, «а вдруг ты еще что-то интересное придумаешь» — хотя как раз по этой части (в смысле, по аппаратной части ЭВМ) я как раз вообще ничего придумать не смог бы, даже если бы и захотел. Я-то в основном «по программированию» думал, а мне вполне хватало и стоящей в институте «большой машины», изготовленной уже… короче, очень давно. Ее постоянно «дорабатывали», к ней уже и жестких дисков подключили достаточно, чтобы на них хранить всю информацию об огромной куче людей, представляющих интерес для МГБ. И еще к машине подключили довольно полезное устройство, позволяющее ей обмениваться данными с тремя другими машинами, расположенными «очень далеко». То есть с двумя машинами, стоящими в Сарове и с одной, разместившийся в знаменитых «подвалах Лубянки».

Я раньше думал, что там (в подвалах) у Павла Анатольевича уже с десяток таких машин стоит, но оказалось, что это было не так: сейчас там наши нижегородские разработчики налаживали новую машину товарища Лебедева, у которой производительность (вычислительная) должна быть раз так в двадцать выше. А именно «в подвалах» ее налаживали исключительно из-за секретности разработки: все же машина теоретически была уже способна чуть ли не ядерный взрыв в реальном масштабе времени рассчитать. Но опять: мне и производительности «старой» машины хватало, тем более что под нее в политехе (точнее, в специальном конструкторском бюро при политехе) закончили разработку и изготовление уже графического (и цветного!) растрового дисплея с разрешением шестьсот на восемьсот пикселей, а в институте товарища Келдыш и нужную мне графическую программу вроде как сделали. И я занялся написанием программы, представляющей результаты анализа сельхозданных в графическом виде. Думаю, что если бы это делал только для Минсельзоза, то и это оказалось бы экономически оправданным, но с помощью этой программы можно было и совершенно другие данные на картах очень наглядно показывать. Ко мне, чтобы «посмотреть на красивые картинки», приехал лично Аксель Иванович — и я вдруг осознал, что у военных-то денег куда как больше тратится именно на научные исследования и разработку передовой техники. Сразу после того, как он спросил: