— А почему ты мне никогда раньше не говорил, что умеешь музыку играть?

— А я и не умею. Я просто делаю вид, что умею, прошу помочь тех, кто умеет по-настоящему, и они все, что нужно, сами и делают. Причем делают очень хорошо: они же все думают, что просто помогают… родственнику, и всегда стараются все сделать получше. Ты же сама, если кому-то из родственников помогаешь, стараешься как можно лучше это сделать.

— Но учителя-то в школе никакие тебе не родственники!

— Родственники. Просто у нас в области этим вопросом люди занялись и выяснили, что они почти все мне родственники.

— Так не бывает!

— Бывает. Я тебе больше скажу: у нас в стране вообще все друг другу родственники, шестиюродные кто-то. Братья-сестры, дядьки-тетки, деды и бабки или внуки с племянниками.

— А значит, и я тебе родственница получаюсь? — и голос ее прозвучал как-то печально.

— Скорее всего да. Но шестиюродная и уж точно не прямая. А у нас в стране вообще родню считают только до третьего колена, это только у нас в области народ на выяснении родства помешался. Всем, видите ли, интересно стало, в какой степени родства они со мной находятся.

— А почему с тобой?

— Есть тут у меня знакомая дама, Маринка Чугунова называется. Она тогда в комсомоле работала, а когда увидела, что мои предложения могут сильно увеличить производство еды… видишь ли, у нас тут, в Нижегородчине, люди всегда родне помогать стараются, вот она через комсомол и выдвинула лозунг «поможем родственнику страну накормить». Математику она хорошо знала, успела подсчитать, что в области девяносто процентов людей мои четвероюродные и пятиюродные кто-то, и лозунг сработал: у нас в войну с продуктами было очень неплохо. Сам я, конечно, ничего сделать не смог бы: мне, когда война началась, пять лет всего исполнилось — а так…

— Чугунова? Я ее, наверное, знаю: ей каждую неделю мы концертные записи отправляем и от нее ее пленки получаем. А она тебе кто?

— Маринка-то? Вроде четвероюродная племянница.

— Тогда нет, не она: эта-то вроде директор завода в Ветлуге.

— Она, именно она.

— А сколько же ей лет-то? Ты-то еще молодой, а племяннице должно быть…

— Поэтому такое родство только у нас и считают. У нас в деревне был дед Митяй, мне пять тогда было, а ему уже за шестьдесят — так он вообще моим братом был, пятиюродным.

— Это как это? Так не бывает!

— Бывает, я сейчас объясню. Вот смотри, возьмем мою семью для примера… Нет, тут рисовать надо, я тебе завтра все расскажу.

В воскресенье день получился удачным: мне как раз ребята из Горького привезли новый усилитель, специально под бас сконструированный, и новый монитор с довольно неплохими бас-динамиками (вообще «экспериментальными»). Так что с утра мы с ними всю аппаратуру в театральном зале клуба поставили, к демонстрации подготовили — и на демонстрацию пришло народу несколько больше, чем я ожидал. По-моему, кроме преподавателей музыкальной школы там и все ученики собрались — что, откровенно говоря, меня изрядно смутило — но я же обещал…